И вдруг он услышал, как из кремля Вождь Мирового Пролетариата кричит ему отгадку: «Партия, партия всего дороже!» – «Партия всего дороже!» – уверенно отвечает он пауку. А паук ему в ответ: «Не угадал ты, Тутанхамон. Товарищ С***н ( ну? догадались кто это? Это такой страшный, усатый горец) всего дороже!» – И вот уже паук, с ехидной улыбкой, собирается вонзить свои зубья в его плоть. И он приготовился к мученической смерти, как вдруг… его сознание стало улавливать какой-то треск который шёл ему прямо в ухо. И от этого треска он стал медленно приходить в себя, просыпаться. Паук, со своими страшными зубами, стал растворяться в воздухе. И вот уже окончательно испарился из мозга Фараона. Он догадывается, что это за треск. Это опять его новый пресс-секретарь, таким вот образом, приводит его в чувство, в надлежащее состояние. В котором он в принципе и должен находится на таком важном правительственном мероприятие, как концерт в его честь. С одной стороны он сожалеет, что ему не удалось досмотреть сон до конца. А с другой он понимал, что пресс-секретарь спас его, своим щёлканьем ему в ухо, от верной смерти.
«Уволю су#у», – пронеслось ещё в сонном мозгу Тутанхамона. Но уже в следующую секунду он подумал, что не прав: «У пацана работа такая». – Но он также понимал, что из сложившейся ситуации надо выходить достойно: «Нельзя чтобы обо мне подумали, что я развалина какая-то».
Глава V
– Хорошая песня, – еле двигая челюстями, стараясь придать бодрости своему голосу, пробормотал Тутанхамон, – историческая.
– Да, мой, Фараон, – тут же подхватил Сергей Николаевич, – самая что ни на есть историческая. Вот только он не знал какую именно песню Фараон имеет в виду: про Щорса или про Малую землю. Но побоялся у него уточнить.
А тем временем концерт шёл своим чередом. Опять на сцену выплыла эта очаровательная пара: Ангелина и Игорёк.
– А сейчас, уважаемые товарищи, большой детский хор всесоюзного радио и центрального телевидения исполнит шуточную песню, – объявила ведущая.
– Супермен. Так называется эта песня, – закончил Игорёк анонс cледующего номера. И пара удалилась со сцены.
У Тутанхамона удивлённо приподнялись брови и он спросил глядя на сцену, не повернувшись к Сергею, как будто пресс-секретарь висел в воздухе перед ним:
– Супер кто?.. Опять иностранная песня?
– Супермен мой, Фараон, – тут же поспешил пресс-секретарь с уточняющим ответом, – песня наверное наша. Про иностранного автора ведущие ничего не объявили.
– И кто… или что это такое? Я такого слова не встречал у нас в русском языке, – продолжал раздражаться Тутанхамон.
– Ну… это такой человек, мой Фараон, – пустился в объяснения Серёга, при этом напрягая все силы своего мозга, чтобы доходчиво объяснить старому человеку этого современного героя, – он самый сильный, он самый смелый, он самый добрый, он самый благородный, он самый умный, он самый грамотный, он самый учтивый, он…
– Член партии? – перебил его Фараон.
– Кто я?.. – Сергей Николаевич принял этот вопрос по свою душу, – да, мой Фараон, я с одна тысяча девять…
– Да не ты, а этот супер… который? – перебил его Тутанхамон.
Сергей Николаевич на какое-то мгновение завис. И в туже секунду ему показалось, что он, в вопросе Фараона услышал, уловил и как бы желательный ответ для него. Ведь действительно, не мог же такой человек не понадобиться партии. Партия обязательно обратила бы внимание на такого молодца. И всё же Сергей Николаевич понимал, что он не может пойти на обман Фараона. Обмануть Фараона это дело серьёзное. Не дай бог обман вскроется… Фараон не простит такое. Ведь супермен, по сути дела, почти что сказочный персонаж. И вдруг всё так серьёзно… член партии! И в тоже время ему не хотелось расстраивать этого, такого симпатичного, старика. К которому он уже за пол часа так привык и, можно даже сказать, полюбил его сыновней любовью. «А… будь что будет», – решил пресс-секретарь.
– Да, мой Фараон, – невнятно пробормотал Сергей Николаевич, – кажется да… я уточню этот вопрос.
И вот неспешно, плавно заиграла музыка. «То что надо, – подумалось пресс-секретарю, – ну, прямо колыбельная». Глядя на Фараона ему подумалось, что если бы у Тутанхамона была бы шея… то его подбородок конечно же сейчас упёрся бы ему в грудь. А так голова Фараона прочно, монументально покоилась прямо на его плечах. И даже его массивные щёки свисая с его лица упирались сейчас в лацканы его пиджака. А если бы цвет лица не выдавал в фигуре Фараона живого человека то его вполне можно было бы принять за памятник. А музыка всё продолжала и продолжала умиротворять всё вокруг себя. Тутанхамон засыпал. И вдруг… мелодия неожиданно оборвалась. Секундная пауза после которой мощно ударили барабаны. Напрочь разорвав уютную тишину зала. А в след за ними ожил и весь оркестр, громко заиграв всеми своими инструментами. И дети, подхватив мелодию, звонко, весело и задорно запели.
Глава VI
Не состоявшийся сон Тутанхамона
