Я согласилась, заинтригованная: что за этим кроется? Успела заметить, что он ничего не делает спонтанно, все у него более или менее запланировано и продумано. И еще я приметила, что он всегда искал моего общества, когда матери не было дома и подальше от соколиного взора Анели.
У Омеровича на мою скромную особу какие-то виды, ясен перец. Странное дело, меня все терзал вопрос: я ему действительно нравлюсь или он все делает по поручению своего патрона?
Вечером я пришла в мансарду. В комнате горело только одно бра под янтарным абажуром. Сбоку, на передвижном столике, стояли вино и коньяк. Магнитофон и пленки уже приготовлены на полу у дивана.
Хата, пузырь и гармошка! Видать, этот балбес решил соблазнить меня в моем собственном доме. Время выбрал что надо – Анеля спит внизу, мама вернется с дежурства только завтра утром.
Я присела на краешек кресла, как распоследняя телятина. Ладно, пока буду играть дурочку из переулочка, которая жизни не нюхала. Омерович сел возле меня, включил магнитофон. Моцартом решил очаровать, эстет!
– Немного вина? – он пододвинул столик. Я мяукнула – мол, самую капельку. Потягивала винцо, слушала, как он токует, и меня разбирал смех. Такое это все было дешевое, примитивное и вообще кошмар! А он ничего не замечал, вошел в роль: такой грустный, не понятый всем миром, трогательный и лиричный, очарованный… мной, девушкой его мечты!
Ах ты болван! Я с трудом сдерживала зевоту. Переоценила его, считала, что репертуар у него получше будет. Старый конь, тридцать пять лет – и такая банальность! Наверное, так соблазняли девочек во времена его замшелой юности.
Омерович ловко придвинулся ко мне, небрежно оперся на подлокотник моего кресла. В упор уставился действительно красивыми глазищами. Карие, теплые, выразительные – замечательно маскируют внутреннюю пустоту.
– Не терплю фамильярности! – Я скинула его руку, двинувшуюся к моему бедру.
– Я не причиню вам зла, панна Дорота!
Мать честная, где он такого набрался? Местечковый прима-любовник!
– Дочери профессора Заславского никто не может причинить зла! – ляпнула я. И правда, чего это сболтнула такую чепуху? Наверное, заразилась его стилем: от этого ловеласа за километр несло снобизмом.
– Но на ней можно жениться! – ответствовал он с убийственной серьезностью и… запечатлел поцелуй на моей руке. Да-да, именно что запечатлел, а не просто поцеловал, – торжественно, словно делал предложение.
Так вот он, его план! Этот типчик вознамерился пустить корни в нашем Доме. Мечтает жениться на нашей вилле, титулах и деньгах моего отца, а в придачу согласен и на меня, чего уж там. Мой милый папочка! Он и не подозревает, кто тут на коленях просит его руки.
– Вы это серьезно? – Я скроила мину восторженной идиотки: порадую человека.
– Совершенно! Только следовало бы подождать, пока вы не закончите школу.
А он прыткий, этот наш престарелый юноша, – все в подробностях продумал.
– Мне надо собраться с мыслями… это так неожиданно… – блеяла я.
Даже ошеломленной прикидываться не пришлось. К тому же самовлюбленному ослу и в голову не приходило, что столь лестное предложение может не вскружить голову глупой гусыне вроде меня.
– Пойдемте в «Омар»! – капризно потребовала я, как и положено девице, которой только что сделали предложение.
Развлекалась на все сто. Ради такого спектакля стоило прийти сюда!
Красавец завял прямо на глазах. Лев, ягуар, тигр превратился в несчастного, вжавшегося в угол трусливого котишку. Видать, к такому повороту дел рн не был готов и стал выкручиваться: мол, не любит ресторанов, а здесь так уютно, приятно… давайте выпьем…
– Мы слишком мало знакомы, обжиманцев не будет, – демонстративно объявила я и попрощалась с ледком в голосе.
Он пытался меня удержать, но без наглости.
– Прошу вас никому пока не говорить о моем признании… Разумеется, до тех пор, пока вы не примете решения, – промямлил «жених» в заключение чарующего вечера.
– Хорошо, добрый человек, – кивнула я. Как же я презирала эту крысу! Нетрудно было догадаться, что для Банащака я в «Омаре» такой же гость, как в горле кость. Потому-то Омерович и не хотел меня туда вести. Решив в этом убедиться, на следующий день я направила свои стопы в «Омар», заказала бокал вина, посидела с полчаса, и наконец-то Банащак соизволил меня заметить. Он вошел в кафе в обществе женщины, которую я видела с ним в прошлый раз, и сразу же направился ко мне.
– Добрый день. – Не спрашивая разрешения, он подсел ко мне за столик. Я поздоровалась. – Вы кого-то ждете?
Я молчала и недоуменно смотрела на него: тебе, мол, какое дело?
– Панна Дорота, я вас очень прошу больше не приходить в «Омар».
Значит, все так, как я и предполагала! Теперь самое разумное было бы встать и уйти, но я не могла этого сделать. В конце концов, по какому праву этот тип выгоняет меня из предприятия общественного питания?
– С тем же успехом я могу вас выкинуть из этой забегаловки!
Он опупел, и на какую-то секунду у него словно язык отсох! Банащак молча смотрел на меня, и только желваки играли на скулах.
