Я сообщил Заславской, что давно знаю о ее прошлом. И она снова удивила меня: низко склонила голову, щеки пошли красными пятнами.
Непостижимо! Минуту назад эта женщина равнодушно рассказывала о своей встрече с Хмеликом, о том, что изображала особу легкого поведения, но стоило упомянуть о делах давно минувших дней, как она заливается стыдливым румянцем! В поведении Марии Заславской было слишком много противоречий.
Одно я сознавал совершенно ясно: если бы пани Заславская не стыдилась своего прошлого, она вряд ли бы сидела теперь в кабинете прокурора и вряд ли бы фигурировала в качестве подозреваемой в убийстве.
– Тогда вы знаете, кем был для меня в те годы Владислав Банащак, – выдавила она наконец. – Я не видела его много лет, он появился несколько месяцев назад, тогда все и началось…
Я кивнул, хотя все это было для меня новостью.
– Как получилось, что в тот вечер вы оказались в квартире Банащака?
– Он позвонил мне… То есть не он, а какой-то человек по его просьбе.
– Женщина или мужчина?
– Вы не поверите, но я не знаю… Какой-то странный, писклявый голос.
Бригиде Костшице тоже кто-то звонил, она утверждала, что ее вызвал Банащак, но вскрытие показало, что Банащак к тому времени уже был мертв. Должно быть, барменша пыталась создать себе алиби столь неубедительной ложью. Или же… или же она говорила правду и ей действительно кто-то позвонил… А что, если и ей, и Заславской звонил один и тот же человек?
– А что было дальше?
После телефонного звонка Заславская тут же поймала такси и поспешила к Банащаку. Ей долго не открывали, и она машинально подергала за ручку. Дверь оказалась не заперта. Заславская вошла в квартиру и обнаружила на полу тело Банащака. В первую секунду она решила, что тот в обмороке, но пульс не прощупывался. Опытная хирургическая сестра не могла не понять, что Банащак мертв. Убедившись в этом, Заславская, недолго думая, накрыла тело ковром и… помчалась в ближайшую пивнуху.
– Сколько времени это все заняло?
– Не знаю… все было как в тумане, мне казалось, что я схожу с ума… В голове не умещается…
Я припомнил показания официанта и гардеробщика. Женщина произвела на них впечатление помешанной или пьяной.
– Что же именно не умещается у вас в голове? – спросил я, в голосе невольно прозвучал сарказм. Она не ответила. – Значит, вы признаетесь в убийстве Владислава Банащака?
– Нет! Когда я пришла, он уже был мертв… Я его не убивала. Хотя и могла… Мысленно я убивала его каждый день. Как только он снова возник в моей жизни и начал угрожать…
– Он вас шантажировал?
Заславская потерянно кивнула. Что я мог ей сказать? Что следовало обратиться в милицию, в прокуратуру? Разумеется, Банащак отсидел бы за шантаж, но тогда то, чего так боялась эта женщина, выплыло бы наружу, муж и дочь узнали бы о ее прошлом… Для Заславской это было хуже смерти.
– В таком случае зачем вы привели этого мужчину?
Она молчала.
Позвонил следователь и сообщил, что обыск в доме уже закончен, найдено кое-что весьма интересное. Я вышел в коридор, и мне вручили какой-то медицинский журнал. Одна статья была обведена красным фломастером.
Я бегло просмотрел страницу: аллергия на пенициллин… алкоголь… анафилактический шок… резкое падение кровяного давления…
В статье описывалась смерть, аналогичная той, какой умер Банащак. От инъекции пенициллина. Журнал был двухгодичной давности.
– Это вы обвели статью?
– Нет, в таком виде и нашли…
Я поблагодарил следователя и продолжил допрос подозреваемой:
– А если бы вам встретилась подруга Банащака или кто-нибудь другой?
Она лишь молча смотрела на меня.
– Узнаете? – Я показал ей нож с рукоятью, инкрустированной перламутром.
Ухватившись за край стола, так что побелели костяшки пальцев, Заславская подалась вперед. Ее широко раскрытые глаза впились в нож.
– Узнаю, – наконец очнулась она. – Это мой нож! Я захватила его с собой на всякий случай. Этот нож я всегда ношу с собой… – Она сплела тонкие длинные пальцы, тщетно пытаясь скрыть ужас.
– Вы знаете, как погиб Банащак?
Она покачала головой. Казалось, еще мгновение, и эта женщина потеряет рассудок. Я отчетливо видел, как она борется, не позволяя себе провалиться в омут безумия. Что питало ее силы?..
– Вам следует ответить, – сухо сказал я.
– Я не знаю, как умер Владислав Банащак, – по слогам произнесла она, глядя мне в глаза.
Я зачитал протокол вскрытия и результаты исследования ампул.
– А это из вашей библиотеки. – Я подвинул к ней журнал с обведенной фломастером статьей.
И Заславская снова повела себя совершенно непонятно. Казалось, столь неопровержимые доводы должны были ее сломить, а вместо этого она явно почувствовала облегчение. Напряжение, сковывавшее ее, отступило, она почти с благодарностью посмотрела на меня.
– Спасибо, пан прокурор, – прошептала Заславская и… разрыдалась, уткнув лицо в ладони.
