Снова те же старые ступени, крошащиеся, заплесневелые. Обои отодраны. Хотя у Кромера осталось только смутное воспоминание об отъезжающем такси, но все детали внешнего облика дома Баннермана, казалось, впечатывались в его сознание.
Поднимаясь по простой дубовой лестнице, он вынужден был цепляться за перила, чтобы не упасть; а когда Кромер достиг второго этажа, его слух настолько обострился, что он мог услышать, как падает булавка.
Он стоял у светло–желтой двери в середине коридора и приходил в себя; тут послышался голос Баннермана.
— Заходите, Кромер.
Кромер не хотел повиноваться. Не хотел встречаться с Баннерманом. Но было бы легче отрезать правую руку. У него не осталось иного выбора. В горле что–то булькнуло, и он вошел в кабинет Баннермана и закрыл за собой дверь.
Баннерман стоял в тени немного левее кристалла, черная фетровая шляпа скрывала его лицо. Он курил сигару, но вынул ее изо рта в тот момент, когда закрылась дверь.
— Я ждал этого, Кромер, — сказал он. — Ты упустил все возможности. Я пытался помочь тебе. Я говорил себе, что здесь отчасти есть и моя вина, но в этот раз ты не можешь оправдаться, Кромер, и тебе лучше даже не пытаться.
Кромер почти ничего не слышал. Его взгляд был прикован к огромной кристаллической сфере, которая стояла на черном ониксовом пьедестале в самом центре комнаты. Он видел сферу раньше, но сейчас ее заполнило кроваво–красное сияние, и там были два… да, два бледных силуэта выделялись на фоне зарева.
Я знал, что тебя это поразит, Кромер, — сказал Баннерман.
Кромер был не просто поражен. Его глаза выпучились, зубы сжались, пот стекал по лицу. Он узнал одну прямую бледную фигуру. Это был маленький человек, рый привел его в лабораторию. Он никогда не видел такого серого лица и таких негибких конечностей, ни… они мертвы? — прохрипел он.
Баннерман покачал головой.
— Отравление трупным ядом, — сказал он. — Они очень больны. И это все твоя вина, Кромер.
— Моя вина…
— Так я и сказал. Кромер, я приготовил несколько потрясающих рекомендаций для тебя. Я даже… ох, что толку. Ты одобрил ту еду, и два человека, твои помощники в лаборатории, угостились куриной ножкой, которую ты оставил. Ты оказался хорошим дегустатором.
Лицо Кромера стало мертвенно–бледным.
— Но курица была хорошей, сэр, — выдохнул он.
— Ты имеешь в виду, что для тебя она была хороша на вкус, Кромер?
— Да. Я…
— Кромер, как ты можешь быть таким глупым? Если для тебя она оказалась хороша, то она, должно быть, просто убийственна.
— Я не понимаю, сэр, — хрипло сказал Кромер.
Теперь заволновался Баннерман.
— Ты имеешь в виду, что у тебя случился еще один провал в памяти?
— Еще один провал в… у меня уже был один, сэр?
— Два, — едва не застонал Баннерман. — Неудивительно, что ты думал, будто с курицей все в порядке.
Горящий кончик сигары Баннермана описал дугу в темноте.
— Все ты вспомнишь, Кромер, — сказал он. Посмотри в кристалл. Сконцентрируйся.
Кромер повиновался, его сердце как будто билось прямо о ребра.
В зареве, над двумя неподвижными работниками лаборатории, медленно появилась высокая истощенная фигура. Сначала обрела форму голова, затем костлявые плечи, и, наконец, возник весь силуэт, окутанный ореолом; кроваво–красное свечение от этой фигуры исчезало в глубинах сферы.
Неведомый силуэт, казалось, принадлежал тому, кого нельзя называть. На теле почти не было плоти, и зубы казались острыми, словно у хищного зверя; они как будто были направлены прямо на Кромера — неведомая тварь хотела вытащить его мозг из головы и обглодать все тело до костей.
— Кромер, это ты, — сказал Баннерман. — Ты видишь свой истинный облик.
Кромер не мог вздохнуть.
— Кромер, ты не станешь утверждать, что я не борюсь за своих подопечных. Я создал для тебя плотскую оболочку, которая может ходить по земле, и нашел тебе работу, прямо на твоей улице. Я думал, конечно, что ты сможешь послужить мне. Тебе нужно быть хорошим работником, хотя ты можешь быть и плохим работником, Кромер. Тебе надо завоевать доверие работодателя. Кромер, ты не справился с делом. Ты забыл, что сомнительная птица будет для тебя неплохой — а точнее, просто вкусной. Почему ты забыл, Кромер? Потому, что ты хотел убежать от самого себя?
Дьявольская улыбка появилась на лице Баннермана.
— Теперь ты знаешь, что ты такое, Кромер. Ты все еще хочешь сбежать?
— Хочу, хочу, рыдал Кромер, — Я всегда хотел убежать. Я не мог этого выдержать.
— Понятно. Компенсационная амнезия. Кромер, ты можешь посмотреть правде в глаза. Что ты такое?
— О Боже, я…
Баннерман побледнел.
Никогда… следи за языком, Кромер.
— Я лучше умру, чем буду тем, что я есть, — задыхался Кромер.
— Прекрати, Кромер, — укорял его Баннерман. Возьми себя в руки. Будь мужчиной. Прими это, и я посмотрю, что можно сделать, чтобы найти тебе другую работу.
Пока он говорил, Баннерман снял шляпу, приоткрыв сверкающую лысину, посреди которой торчали два коротких рога.
Кромер упал на колени, в отчаянии царапая грудь.
— Что же? — спросил Люцифер. — Что ты такое, Кромер?
Голос Кромера звучал словно из могилы.
— Я вурдалак, — ответил он.
