— Я твою ауру запомнила, — казалось, силы неожиданно покинули собеседницу, и перед Лисой осталась опустошенная, сожженная внутренним черным огнем душа, глядевшая на Лису сквозь выцветшие вдруг, ко всему безразличные глаза. — И там, и здесь.
Последние слова и вовсе прозвучали, как затухающее эхо.
— Убей меня, Рапоза.
«Вот же! Мать перемать!»
— Я хочу знать, зачем? — Твердо ответила Лиса, чувствуя, как сжимается от боли еще минуту назад полное счастья сердце. — Зачем?
— Такие, как мы не должны жить.
«Вот даже как… Не должны… А что же нам делать, несчастным?»
— Ты «холодных» тоже чувствуешь? — Вопрос был не о главном, но главное Лиса уже поняла, и говорить о нем просто не могла.
— Не всех, — слова давались женщине с трудом. То, что с ней сейчас происходило, было похоже на обвальный уход. Она, и в самом деле, была уже далеко, и слова оттуда были едва слышны. — Не всегда…
«Она вела Кайданова от самого Мюнхена, но как это возможно?!»
— Как тебя зовут?
— Чара…
«Чара… Сволочи!» — Гнев вернулся к ней столь стремительно, что Лиса даже не заметила, как это случилось. И изумление исчезло, уступив место… Чему? Такого нечеловеческого чувства она просто никогда не испытывала. Кажется, даже в «гестаповской больничке» ее эмоции были на порядок слабее.
Стеклянный воздух вздрогнул и потек. Стены кафе занялись каким-то холодным «потусторонним» пламенем ненормального зеленовато-оранжевого цвета. Но Лиса этого даже не заметила, перестав быть человеком и превратившись в беспощадную богиню воздаяния. Она судила, и суд ее был краток и жесток.
«Умрите…» — она хотела сказать «все», и, скорее всего все так бы и случилось. «По слову ее». Однако именно в этот момент с ней произошло нечто неожиданное и совершенно невероятное. Ощущение было такое, словно чья-то властная рука закрыла Лисе «рот», не позволив додумать до конца последнюю страшную мысль, и гнев, мгновение назад полыхавший в ее сердце с силой солнца, превращающегося в сверхновую, упал к ногам Лисы, как прах от сгоревшей марли.
«Рука» исчезла так же внезапно, как появилась, но Лиса уже не могла произнести — ни вслух, ни про себя — только что возникший в ее душе приговор. Он был несправедлив, сколько бы справедливости ни было в том, чтобы отстоять — пусть и любой ценой — свое неотъемлемое право на жизнь.
«Несправедливо…» — Лиса посмотрела на безвольную «куклу», уже едва способную самостоятельно сидеть на стуле. Жизнь вместе с ненавистью стремительно покидали тело Чары.
«Несправедливо…» — Лиса перевела взгляд на все еще пребывающую в безвременье улицу и увидела ее совершенно другими глазами.
Перед ней предстала вдруг вполне сюрреалистическая картина ужасного чуда, совершенного ею одним лишь движением души, и Лиса окончательно и бесповоротно поняла, что имел в виду Виктор, когда назвал ее богиней.
«Богиня?» — она посмотрела на Виктора, скользнула взглядом по Рэйчел и Кайданову, стоящим, взявшись за руки, как дети, рядом с ним, и вновь вернулась взглядом к Виктору, но так, чтобы посмотреть ему в глаза.
Она не удивилась ответу. Бог. Почему бы и нет, даже если имя его совесть?
Не оборачиваясь, она погрузила Чару в сон и легко «перебросила» безвольное тело женщины в руки как раз выходившему из гостиницы Персивалю.
— Здравствуйте, господин Корвин, — сказала она, возвращая времени свободу. — Ваша операция закончена.
— Что? — Опешил высокий худощавый мужчина, который никогда не носил генеральскую форму. — Кто вы такая?
— Я Кали.[67] — Усмехнулась Лиса. — Сворачивайте операцию, Гюнтер, или в этом городе не останется живых людей. Сколько вам нужно трупов, чтобы счесть операцию несостоявшейся?
— Кали? — Переспросил явно ошеломленный ее появлением и странными словами генерал Корвин.
— Ладно, — усмехнулась Лиса. — Пусть будет Немезида.[68] Так понятнее?
— Вы…?
— Неделю назад я ушла из мюнхенской контрразведки, — спокойно объяснила Лиса. — Но тогда я не воспользовалась и десятой долей своей силы. Верите?
Секунду он смотрел ей в глаза, но, видимо, ему этого вполне хватило.
— Извините, — сказал он через секунду. — Я все понял. Операция отменяется.
— Что это за место? — спросил Кайданов, с интересом оглядываясь по сторонам.
