Но она уже не слушала. Открыв дверцу, Лиса вышла под дождь и «поплыла» по большому кругу, ловя в выброшенную в небо «сеть» проявления чужих сознаний. Милиционеры ее не интересовали, хотя в памяти одного из них и мелькнул фоторобот с узнаваемым лицом уже не существующей материально Алисы Дмитриевны Четвериковой. Менты были не ее заботой, и Лиса без сожаления выбросила их из своего «невода», как выбрасывают рыбаки сорную рыбу. Гораздо интереснее были вооруженные люди, прятавшиеся в зарослях справа и слева от дороги. Все они прошли специальную подготовку и были на редкость хорошо «зомбированы», так что ни Пика, ни Черт их бы не вяли, но Лиса была этим мужикам не по зубам. Если, не дай бог, что-то сорвется и ее вмешательство все-таки обнаружится, считай, она не только пальчики оставила, но и расписалась под протоколом опознания.
Она уже завершала круг, когда поняла, что тот человек, который сидел в палатке, спрятанной в лесопосадке, это единственная среди спецназовцев женщина, и что чувство дурноты, с которым вот уже вторую минуту боролась Лиса, и стада «муравьев», ползавших теперь не только по ее коже, но и по внутренним поверхностям желудка и легких, напрямую связаны с тем, что делает эта драная сука своей «рацией». Бешенство, охватившее Лису, было настолько беспощадным, что она чуть не прибила капитана Аллу Борисовну Приходько на месте, но, в любом случае, вспышка «святого безумия» помогла ей перебороть накативший было приступ слабости, стоило ей только коснуться «горячего» ящика, над которым колдовала Приходько.
— Все в порядке, — сказал за спиной гаишник. — Можете ехать дальше. Обратите внимание, у вас левый габаритный перегорел.
— Спасибо, — ответил Черт. — Утром поменяю.
Времени оставалось в обрез, и Лиса, больше не церемонясь, попросту «взломала» капитану башку, потроша ее по живому, хотя и знала, что месяцев через пять это «изнасилование» аукнется Алле Борисовне в лучшем случае острым психозом, а в худшем… О худшем лучше было не думать, тем более что дамочка сама выбрала свой путь, а через пять месяцев ни одна сволочь уже не разберется, кто и когда «взломал» эту сучку.
Лиса вернулась в салон «Нивы», захлопнула дверь, и откинулась на спинку сидения, чувствуя, как медленно спадает напряжение, и организм возвращается к нормальному функционированию. Черт тронул машину, рядом тяжело выдохнула воздух Дама Пик, и Лиса почувствовала свою мокрую, прилипшую к телу одежду, дождевую воду, струйками стекавшую с ее крашеных волос, и холод, терзающий выстуженное на ветру тело.
— Пика, — попросила она слабым еще, не своим голосом. — Дай мне что-нибудь выпить.
Полстакана коньяка и кружка горячего чая способны совершить чудо. Лиса согрелась и восстановилась настолько, что сама смогла высушить мокрую одежду, правда после этого пришлось на пару минут опустить стекла, потому что салон «Нивы» превратился в парную, наполнившись влажным горячим туманом.
— Если общество не возражает, — просительно сказала Лиса. — Я бы и сигарету выкурила.
— Кури, — Черт протянул ей через плечо пачку «Родоп» и, дождавшись пока Лиса вернет ему сигареты, закурил сам. — Что скажешь?
— Мы попали на испытания, — Лиса затянулась, ощущая приятное тепло во всем теле, и смакуя табачный дым. — Вообще-то могли крепко вляпаться. Это был спецназ ГРУ, прикрывавший людей из Военно-Технического бюро.
— Не КГБ? — удивленно спросила Дама Пик, тоже закуривая.
— Нет, — покачала головой Лиса. — Определенно, военные. Там была одна капитан…
— Мне нужна бумага и карандаш — вдруг сказал Алекс, который до этого мгновения вел себя так тихо, что о его существовании все забыли. — Быстро!
В его голосе — редкий случай — прозвучали приказные ноты.
— Ну!
Пика резко нагнулась, разыскивая что-то в своем рюкзаке, но Черт ее опередил. Достав из кармана своей кожаной куртки толстый блокнот, он протянув его Алексу: — Держи. Ручка внутри. Чистые страницы в конце.
— Мне тоже, — Лиса, начавшая перед пробуждением Алекса рассказывать о капитане Приходько, вспомнила теперь из-за чего на самом деле погубила женщину.
— Что у тебя там? — требовательно спросила она Даму Пик и, не дав той даже ответить, буквально вырвала из рук мятую тетрадку в клетку и карандаш. — Всем молчать!
