Она знала адрес, помнила квартиру на Варшавской улице, как будто была там только вчера, но они уже говорили о другом.
— Вот и славно, — сказала Наташа. — Часиков в семь сможете? Чаю попьем с вашим медом…
— Конечно, — «обрадовалась» Лиса. — В семь! Я сейчас по магазинам пробегусь, а к семи буду у вас.
— До встречи.
Короткие гудки.
«Господи! Этот голос…»
В три часа, опоздав всего минут на двадцать, Лиса подошла к кооперативному кафе на углу Пестеля и Литейного. Как ни странно, дождь прекратился, и кое-где сквозь просветы в тучах пробивался солнечный свет. Она «понюхала» воздух, но, несмотря на относительную близость Шпалерной и массу спешащего по своим делам народа на проспекте, здесь было «тихо». Пика и Алекс уже были внутри, сидели за столиком в глубине зала и с аппетитом ели жареную свинину в кляре. Лиса, которая не так давно перекусила в попавшейся по пути домовой кухне, заказала себе только кофе с пирожным, а еще через пять минут появился и Черт. Он подсел к ним за столик, с интересом посмотрел каждому в тарелку, но, к удивлению Лисы, есть ничего не стал, ограничившись одним только кофе.
— Оставь, — сказал он Алексу своим равнодушным ко всему голосом и закурил. — У блондинки запущенная гонорея. Намыкаешься потом.
— А у второй что? — как ни в чем, ни бывало, поинтересовался Алекс, рассматривавший двух девушек за столиком у окна.
— У второй, — тем же монотонным голосом ответил Черт, сидевший к девушкам спиной. — Два аборта, а так вполне.
— Зинаида Владимировна, — повернулся Алекс к Даме Пик. — Сделай мне телку, будь другом!
— Совсем обалдел?! — вскинулась Пика, у которой, судя по всему, было сейчас отвратительное настроение. — Я тебе кто?
— Друг, — с наивным простодушием, которое стоило ровно две копейки, ответил Алекс. — Я ведь тебя, как друга прошу.
— И поэтому я должна тебе девок в постель подкладывать?
Лиса покачала мысленно головой, прекрасно понимая, что на этот раз Алексу ничего не обломится, и чуть «тронула» брюнетку, которую держала краем глаза. Сознание у той оказалось путанное, но податливое, тем более что, как поняла Лиса, накануне случился облом, пьяный в дупель приятель заснул прямо на ней, так и не сделав того, чего она от него ожидала.
«Твою мать», — мысленно выругалась Лиса, ощущая себя грязной с головы до ног.
Но дело было сделано, а парня было жаль. Алекс сидел на казарменном положении уже третий месяц, и ему просто необходимо было выпустить пар, особенно, имея в виду предстоящий европейский вояж.
— Иди, — сказала она своему оператору. — Клей! Но в шесть утра изволь быть у паровоза на Финляндском. Ты меня понял?
— Есть, — радостно отрапортовал Алекс. — В шесть на Финляндском. Спасибо.
Он встал из-за стола и пошел «знакомиться», а Лиса проводила его взглядом из-под ресниц и повернулась к Даме Пик:
— Ты тоже свободна.
— Как скажешь, — усмехнулась Пика.
— Так и скажу.
— Ну и ладно, — Дама Пик отодвинула вазочку с растаявшим мороженым и обтерла губы салфеткой. — Пойду, тогда, погуляю, а вечером в Кировский схожу.
— Что дают? — Лису этот вопрос совершенно не интересовал, но Пика была не только ее помощницей, но и подругой.
— «Сильфиду».
— Это балет или опера?
— Балет, — Пика снова усмехнулась и положила ладонь на руку Лисы. — Не бери в голову. Я просто вспомнила молодость. Схожу вот в театр, подцеплю какого-нибудь балетомана, и утром буду, как огурчик.
— Ну смотри, — сказала Лиса.
— Слово, — улыбнулась Дама Пик. — Расплатишься?
— Естественно.
— Тогда, бывай, — Дама Пик кивнула и пошла к выходу.
— Подхватишь меня в девять у моего дома, — сказала Лиса Черту и помахала рукой, привлекая внимание официантки. — А пока, гуляй!
«Приехали», — Лиса вышла из метро «Маяковская» и не торопясь, пошла к Владимирскому проспекту.
Она не была на Невском, наверное, лет пять или шесть, но и до того, как окончательно покинула Ленинград, бывала здесь только по «делам», не имея ни времени, ни желания на пешие прогулки. Поэтому сравнивать нынешний Невский по-настоящему она могла только с тем, что сохранила память о конце восьмидесятых, или начале семидесятых. Другой город, другая страна, ну и проспект тоже, разумеется, изменился. На нем появилось очень много примет нового времени: кооперативные и даже частные магазины и кафе, рестораны, о которых в восьмидесятые нельзя было и мечтать. А уж магазин электроники с логотипами всех этих «грундиков» и «сони», расположившийся на противоположной стороне проспекта, как раз там, где начинался перекинутый над проезжей частью кумачовый транспарант «Слава КПСС», показался бы тогда и вовсе бредом сумасшедшего.
«Впрочем, нет, — осадила она себя. — В восемьдесят седьмом, пожалуй, уже нет. Вот в семьдесят пятом — это да».
Она дошла до Владимирского, дождалась зеленого и перешла на противоположную сторону. Невский 47/2.
«Ну вот я и дома».
Смешно, но так оно и было. Лишившись своего постоянного места на Земле, «дома» она чувствовала себя именно в таких местах, как «Сайгон». Вокзал, аэропорт, «Сайгон», да еще, быть может, «Рим», в котором она тоже не была страшную прорву лет.
