Твари Господни полностью

— Ваше право, — женщина опять говорила только для Лисы. — Но Чел вам определенно сказал. Он не хочет иметь с вами дела.

«Значит, знает».

— Его право, — согласилась Лиса, не разжимая губ. — Но мне надо с ним поговорить. И это мое право. Дело важнее амбиций.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась блондинка. — Если выберемся… — она нарочно акцентировала паузу, как бы говоря, «все мы смертны». — Через неделю, одиннадцатого, в восемь вечера в Берлине, у входа в отель «Кемпински». И после этого, в течение трех месяцев. То же число плюс один, по возрастающей, тот же час минус два, по нисходящей. Памятник гомосексуалистам, посольство СССР на Унтер Ден Линден, университет Гумбольдта, у мемориальных досок.

«Странно», — Лиса достаточно хорошо знала Берлин, чтобы понять, что места встречи находятся, как в западной, так и в восточной его частях.

— Спасибо, — снова и как ни в чем не бывало улыбнулась Лиса. — Я только первый шорох пересижу и пойду.

— Удачи! — незнакомка встала и, мягко повернувшись, пошла прочь.

— И вам того же, — сказала ей в спину Лиса и потянулась за новой сигаретой.

«Она?» — Кайданов смотрел на двух женщин за соседним столиком и пытался понять, что же такое с ним произошло.

Они вошли в пивную, сделали шаг или два, оглядываясь в поисках свободного столика, и вдруг Рэйчел спросила его…

«Как она сказала? Ты знаешь эту блонду? Так?»

Так или почти так, но не в том суть. Формулировка вопроса не имела ровным счетом никакого значения, потому что он вопрос понял правильно и сразу же посмотрел именно на эту женщину. Как? Почему из всех находившихся в зале блондинок он безошибочно выбрал ее? Нет ответа. И ведь он не пользовался магией, это Кайданов помнил вполне определенно. Тогда, как же это возможно? Как он догадался, о ком идет речь, и как, едва встретившись с этой женщиной взглядами, понял, что это она?

«Впрочем, она ли?»

Женщины определенно о чем-то беседовали, но означать это могло все, что угодно. Может быть словоохотливая «блонда», и в самом деле, пыталась вспомнить вовсе неизвестную ей Рэйчел? Или, если это все-таки была Лиса, Рэйчел реализовывала предложенный им сценарий? Но, как во имя всех святых, эта сука сумела его найти? Вот, когда Кайданов пожалел, что не в форме: голова все еще была не та, и от нее нельзя было ожидать четкого и безошибочного анализа. А жаль. Обстоятельства и так уже складывались не самым лучшим образом, а тут возьми и возникни на его пути неведомо как вычислившая его Рапоза Пратеада.

«Или я ошибаюсь, и она не знает?»

Ведь могло случиться и так, что опознал ее только он, а она, в лучшем случае, поняла, что перед ней свой?

«Вполне».

— Удачи! — сказала Рэйчел, вставая и отворачиваясь от собеседницы.

— И вам того же, — сказала ей в спину «блонда», и Кайданов вдруг увидел то, чего сразу почему-то не заметил. Сквозь «мягкие» черты дешевой куколки проступало что-то настоящее и сильное, что не сразу разглядишь, но, разглядев, уже не пропустишь. И означать это могло только то, что он не ошибся.

«Она».

Сейчас Лиса сидела к нему в профиль, и он не смог отвести от нее взгляд, пока Рэйчел не села напротив, разом переключив внимание на себя.

— Кто она?

— Она… — он не знал, стоит ли рассказывать. И дело тут не в ревности, которую могла бы испытать Рэйчел, а в том, что в подполье, как в подполье: меньше знаешь, дольше живешь.

— Она знает Чела. — А вот Рэйчел еще не знала, что Чел это он.

«Но скоро все равно узнает».

— Чел это я, — сказал Кайданов. — А она… Она сменила внешность, и ее имя не мой секрет.

— Тогда, не говори, — согласилась Рэйчел и положила руку ему на запястье. — Я же не маленькая, понимаю.

— У нас с ней никогда ничего… — начал было Кайданов, но договорить она ему не дала.

— Знаю, — улыбнулась она. — Это-то я сразу поняла. Я не поняла другого, почему ты с ней не хотел говорить?

— Наши дороги разошлись, — и он вдруг вспомнил слух, прошедший лет десять назад — а про кого, спрашивается, не ходили такие слухи? — и на мгновение как будто, действительно, перенесся в то давнее уже утро в Амстердаме, когда Пиноккио шепнул ему при встрече, что в Будапеште взяли Цаплю. К тому времени, он стал ее уже забывать. Дороги их давным-давно не пересекались ни на Земле, ни в «Чистилище», а любовь, вернее, то, что он любовью полагал, но что, на поверку оказалось, в лучшем случае, влюбленностью, истаяла, сойдя на тихое нейтральное «нет». И все-таки в тот день он напился, как свинья. Пил в одиночестве, по-черному. Пил и не пьянел, пока в один момент просто не вырубился.

«Выходит, что-то все-таки было?»

— Наши дороги разошлись, — сказал он вслух. — Ты назначила встречу?

— Да, — кивнула Рэйчел. — Она придет.

«Знает ли Лиса, кто скрывается под ником Чел?» — но этого, разумеется, он узнать не мог.

«А если знает? И о чем, черт ее подери, она так хочет со мной поговорить?»