…«Они дрались всю ночь за превосходство, — вспомнились на беду рассказы Феликса. — К утру некоторые были обнаружены распятыми на прутьях с содранной живьём кожей».
…«Убили. Содрали кожу, — поднесла память другой кусок жути, пострашнее любого Хэллоуина. — Представь, каково было целовать его в гробу».
— Твою мать. — Полина представила, как возмутился бы её ругани папа, но лексикон соответствовал ситуации. — Враньё это или правда? Не может же быть, чтобы…
В Виипури в ту поездку с мужем они набрели на одно кафе, где, помимо прочего можно было купить деревянный медальон и, написав пожелание, повесить на местное дерево счастья. Юра сказал тогда, что его мечта сбылась и стоит рядом с ним, а Полина купила деревяшку и загадала:
«Чтобы тайное стало явным».
Загаданное имеет свойство сбываться, если верить. Вот только сбывается как-то… страшно.
С тяжёлым сердцем Полина собралась и поехала, но не на вокзал, а в спортклуб. Отзанималась у Дины, ничем не напомнившей о недавнем визите в их дом, а при выходе из раздевалки напоролась на Милану.
— О! — обрадовалась та и подскочила с обнимашками. — Ты-то мне и нужна!
— Что случилось? — Полина выпалила на взводе.
— Да ничего, я соскучилась! У тебя когда следующие выходные?
— Ам, четверг, пятница, — собралась Полина, вспомнив заодно, что Мила — очень экспрессивная собачка.
— Давай прокатимся по городу? У меня как раз в четверг лёгкий день!
— Давай! — Предложение было Полине в радость. Можно же разболтать Милану на ещё какие-нибудь оборотнические истории!
— Я так рада, уи-и-и! — Та запрыгала вокруг подруги и успокоилась только при виде Дины, притащившей дыхательную маску для тренировок.
— Я жду тебя в сайкл-студии?.
— У-у-у, — заныла Милана. — Мучает меня! Вот гляди, позовёт любимый замуж, пойду не глядя! И наведу ей шороху!
— Ох, сто раз подумай, — дала совет Полина, отправляясь домой.
Чтобы умастить Юру, она запекла свиной окорок в травах. Ничего сложного при наличии мультиварки! Всего-то фольга и специи. К вечеру по дому поплыл божественный аромат, к которому Полина добавила оттенок жареной картошки. Муж должен был вернуться с часу на час, и она успела немного прибрать комнаты.
— Как бы там ни было, я хорошая жена, — сказала она себе в зеркале прежде, чем брызнуть на него стеклоочистителя.
Телефон маякнул сообщением. Полина подцепила его и увидела весточку от Юры.
Юрий Альбрандт: любимая, прости, но я сегодня не дома. Срочная командировка.
Полина косо глянула на мультиварку и сковороду. Набрала мужу, и в этот раз он ответил.
— И… И что? И надолго?
— Пока не знаю. — Юрец явно подбирал слова. — Я… Возможно, буду заезжать. На ночёвки. Полка, не злись. Слышишь? И не кляни меня. Я и сам не рад.
— Юр, да куда тебя отправляют-то? Это твой отец? Мне ему позвонить?
— Не стоит! — одёрнул муж. — Он занят тем же.
— А Борис?
— И… Борис.
— Гера с Эриком тоже?!
Ответом было затяжное молчание.
— Юр?!
Полина не имела понятия, как узнать от него больше. Погладила стол.
— Юр, у… тебя хотя бы всё хорошо?
Тяжкий вздох.
— Я бы сказал, под контролем. Пока что. И это уже неплохо, но сколько продлится — сказать не могу. Придётся потерпеть. Сдержать натиск.
— Да что у вас там творится, а?! — не выдержала Полина, в душе понимая, что опять заводит мелодию, которую никто не собирается слушать.
— Зомби-апокалипсис, — хмыкнул Юрец. — Натуральный. Не переживай. Никогда не было, и вот опять. Полянка, я тебя люблю. Ты просто не забывай об этом, а остальное у нас как-нибудь образуется.
— Когда мы увидимся? — потребовала ясности Полина. — Ты обещал сводить меня на репетицию Красных парусов!
— Сказал же, не знаю. Надеюсь, скоро. Отдыхай. Сходи сама, там красиво. Тебе понравится.
С этим напутствием он завершил разговор и отрубил мобильник.
? — зал с велотренажёрами.
За оба рабочих дня от мужа не было и весточки. Полина ходила сама не своя. На автомате вставала по будильнику, что-то стряпала, а то и обходилась хлопьями, ехала в магазин и там уже, среди животных, немного оклёмывалась. Перчик отвлекал, помогал пережить тоску и тревогу, и Полина почти не спускала его со спины.
Она могла сколько угодно убеждать себя, что не любит мужа, что ей на него плевать, и она вышла замуж ради того, чтобы забыть Макса, но чудовищная, щемящая пустота внутри изводила её, то раздуваясь до размеров паранойи, то наполняясь злостью. Телефон у Юры был отключен. И если насчёт суббот Полина имела хоть какую-то уверенность, что спустя сутки отсутствия он вернётся, то сейчас неопределенность убивала. Доводила до приступов дрожи и желания расплакаться с совком для просеивания песка в руках.
Такое с ней уже бывало, когда Полина периодически решала больше не писать Максу и продолжала параноить, отслеживая его появления «ВСети». Вышел, значит, жив и благополучен. Но на аккаунт с тремя улыбающимися Альбрандтами никто не заходил с понедельника. У Венедикта Карловича и Бори творилось то же самое.
