— Das pisst mich an!? — воскликнул Юра, умоляюще сверкая тёмными глазами. И прибавил спокойнее: — Поехали домой. Пожалуйста.
— Я на смене. И до девяти вечера я никуда отсюда не уйду, — твёрдо сообщила Полина, несмотря на то, что внутри у неё всё тряслось от страха наподобие этого придурошного стола.
Юра криво усмехнулся, цыкнул языком, вытерся ладонями, будто умывавшийся крысёнок, и опрометью бросился на выход. Столкнулся в дверях магазина с посетителем, обернулся и огрызнулся, выставив зубы. Пропищал машиной, завёл мотор и умчал.
Полина положила змею в контейнер. Искоса поглядела на замершую в соседнем зале коллегу. Отложила пинцет и удовлетворённо вздохнула.
Эту битву она выиграла.
? — маисовый полоз — популярная декоративная змея.
? — «Дерьмо!» (нем.)
? — Меня это заебало!' (нем.)
Весь вечер воскресенья до поздноты муж проторчал у отца с братом, по крайней мере, так написал Полине. А когда завалился домой и занял свою сторону кровати, от него прилично несло алкоголем. Полина плотнее укуталась одеялом и вспомнила, что последний раз видела Юру подвыпившим на свадьбе, а прямо чтобы пьяным — в день знакомства. Допытываться, зачем он накидался, и тем более ругаться смысла не имело. Если это случилось из-за отлупа Полины — то Юрец поступил глупо. Если по другим причинам — то он бы всё равно не объяснился.
Юра ушёл на работу, пока Полина спала — он не стал будить её, даже лёгкого поцелуя не оставил — Полина привыкла чувствовать его прикосновения, пусть и через сон. Злился Юра на вчерашнее, или чувствовал позавчерашнее, Полине оставалось лишь гадать. Тем паче, что сегодня ей опять снилась муторная чертовщина, а когда утро спасло от кошмара, напоминанием о муже остались свежие сырники на плите и нарубленный фруктовый салат.
«Вернётся, поговорим, — подумала Полина, подчерпывая ложкой медовую заправку с корицей. — Наверное, стоит извиниться. Я вчера вела себя, как сука. Но и взрослому мужику быть настолько впечатлительным — странно. То есть, змеям есть мышей нельзя. А ему бить людям морды в зале вот — нормально!»
В середине дня написал Феликс.
KotNaKawasaki: Прелесть, ты сегодня на работе?
Master_piper: на выходном.
KotNaKawasaki: о, так я везунчик? Составишь компанию, хотел бы прошвырнуться в Виипури?
Полина однажды была в Виипури, и ей там очень понравилось. Настоящая западная готика, к которой она тяготела, огромная крепость на острове и чудесный скальный парк под сложно выговаривемым названием, переводившимся как «Моя отрада». Баернские кряжистые домики, чудесные веранды с плющом и петуниями, многовековая мостовая. Круглая башня, сравнимаемая с толстой женщиной, и настоящие ладьи северных завоевателей на причале.
А неподалёку, на побережье, в леске — аутентичная древняя островерхая кирха, горделиво выпрямленная на фоне закатного моря.
Это Юра её возил…
Master_piper: извини, сегодня не получится, дела.
Полина соврала, сама не зная, зачем. Ей бы хотелось поехать в Виипури, но всё происходящее между ней, Юрой и Феликсом смущало и кричало о том, что совершается нечто преступное.
Преступное в плане верности. С другой стороны — если подумать здраво — было ли ей что терять? Семья известного дирижёра и музыканта Андрея Дурова не бедствовала и без всяких Альбрандтов. Да и фамилию можно оставить. Это на худой конец. Полина никогда не видела себя птичкой в золотой клетке, хоть и мечтала порой, когда рыдала по Максу, о сильном парне рядом.
Сильном, любящем и отсутствующем. С таким приходилось самой быть сильной. А если так, то можно быть сильной и отдельно. Самостоятельно.
KotNaKawasaki прислал ответ: ничего страшного, прокачусь один! Удачи в делах, прелесть!
— Удача тут понадобится, — вздохнула Полина и, уныло ткнув чайник, потёрла лоб. Сон никак не забывался, и чёрт бы побрал их вчерашнюю перепалку с мужем в магазине! Это она нагнала нервяк, сто процентов.
Полине приснилось, как чёрный кот с белыми лапками нёс в зубах огромную серую крысу. Нёс Полине. Доносил, клал у ног и говорил голосом Феликса:
— Это твоя добыча, прелесть.
— Моя? — изумлялась та, брезгуя поднять трупик.
— Испокон веков вы, как и мы, охотитесь на них.
— Чиво?
— Но будь осторожна, берегись чумы, трубадур.
При этом предостережении Феликса мёртвая крыса одномоментно разложилась до скелета, облепленного белыми личинками и кишащего блохами, правая глазница её уставилась на Полину пустым Юриным взглядом.
Полина проснулась, задыхаясь, с открытым ртом. Во сне она кричала от страха, а наяву глухо сипела до боли в связках. Не чума напугала её, а то, что этой убитой крысой, возможно был Юра.
Мерзость!
Какая мерзость!
Ничего не хотелось после такого сна, кроме, как собрать рюкзак и уехать к родителям. Но это означало бы полное жизненное фиаско.
— Ну нет. Крысы, коты, собаки! Дурдом какой-то, я тоже с катушек еду, — бормотала Полина, пока пила чай. — Но я разберусь. Я докопаюсь до правды!
Юра, Юра. Кто ты на самом деле?
