– Я с ним посидел, объяснил, что и как делать, но всю работу он выполнил сам. Стоило только разок заикнуться об уроках боя, как он был готов хоть подошвы языком вылизывать.
Марк повернулся к германцу и посерьезнел.
– Ты понимаешь, во что ввязался? Парнишке недостает отца, а из Морбана – с его-то повадками – опекун и вовсе никудышный.
Арминий кивнул, неловкой усмешкой признавая правоту центуриона.
– Да знаю я. Просто пообещал твоему сигниферу, что буду играть эту роль до тех пор, пока Скавр командует вашей когортой. И при условии, кстати, что Морбан будет регулярно выделять часть своего денежного довольствия, чтобы мальчишка был снаряжен и одет как полагается.
Марк фыркнул.
– Ага. И Морбан, не моргнув глазом, с жаром заверил, что выполнит и это, и все остальное… Ты вот что, просто стой с ним рядом при всякой выдаче денег, не то он живо все спустит на прокисшее пиво, пару усталых шлюх и чужую удачу при игре в кости, не то Волчонку и монетки не видать. Ладно, как бы то ни было, спасибо тебе.
Германец вновь кивнул, тихонько улыбаясь.
– Парню надобен отцовский пригляд. Да и тебе на парадах будет в чем покрасоваться. А то порой видок у тебя – только казарменные сортиры вычищать…
Фелиция очнулась из тяжелого забытья и тут же увидела перед собой остролицего фрументария, который лежал рядом на боку и, судя по всему, пялился на нее во все глаза. Увидев, что Фелиция открыла веки, он бодро вскочил и с веселым смешком развел руки в стороны.
– Ну, что я говорил! Если не отрываясь смотреть спящему в лицо, он просыпается!
Обратившись к пленнице, он галантно простер руку.
– С добрым утром, моя радость, пора вставать, нас ждут важные дела и долгий путь в седле. А нежиться в кроватке будем в другой разик.
Врач поднялась с травы, словно и не заметила протянутую ладонь. Осматриваясь, она отметила про себя, что в крошечном лагере царит деловитая суета. Гвардейцы сворачивали палатки и вьючили лошадей, почти не уделяя Фелиции внимания, разве что редкий, мимолетный взгляд. Подошел офицер-преторианец, держа в руке краюху грубого хлеба с ломтем сушеного мяса. Его рот растянулся в насмешке, когда врач знаком дала понять, что ничего не хочет. Вместо ответа он просто схватил ее за руку и, вложив в ладонь принесенную еду, даже завернул девушке пальцы.
– Не сейчас, так потом. Имей в виду, до темноты и куска не получишь. Некогда нам, кавалера твоего ищем… Это ж надо, фифа какая, от простой солдатской пищи нос воротит! Или, может, у тебя под юбкой что-то вкусненькое припрятано, а?
Один из солдат повернул голову и, возясь с какой-то неподатливой пряжкой, грязно ухмыльнулся перепуганной Фелиции. Его туника под кожаным нагрудником отличалась цветом от одежды остальных членов отряда, к тому же панцирные пластины были сделаны из железа, в то время как гвардейцы носили доспехи с перекрывающимися бронзовыми чешуйками.
– Центурион! А давай я обыщу! Только скажи, я ей подол-то задеру, ахнуть не успеет!
Хищник развернулся на месте, упер кулаки в бедра и сочувственно покачал головой.
– Нет, рядовой Максим, советую тебе и руки, и мысли держать подальше от этой штучки. Если, конечно, не хочешь встретить собственную кончину много раньше, чем рассчитывал.
И с этими словами он уставился на солдата, пока тот не отвел взгляд, после чего повысил голос, обращаясь ко всем, кто хлопотал на расчищенной полянке:
– Повторять не буду, так что слушайте внимательно. Эту дамочку не трогать, пока я сам не скажу, что пришло ее время. А уж там… Как только ее ухажер окажется рядом, мне понадобится ее визг. Понятно, нет?
Фелиция поежилась, плотнее закутываясь в накинутое одеяло, под которым спала. Из правого кулака повалились куски раздавленного хлеба с мясом, когда она вспомнила, с какой непринужденностью Хищник перерезал глотку ее санитару минувшим днем. Бедро ощущало тяжесть ножа, который давеча подарил Дубн, и девушка мысленно поклялась, что не дастся живой. Пусть этот центурион-преторианец не рассчитывает на ее покорность…
После утреннего приема пищи бойцы эскадронов оседлали коней и выдвинулись на север, следуя развернутым строем параллельно дороге, по которой за ними пойдет пехота. Двигаться предстояло вдоль восточного побережья вплоть до впадения Туидия в море. Что же касается добровольцев дуплекария Силия, то он уже обсудил с декурионом Феликсом план действий на сегодня. Оба пришли к выводу, что его турме лучше всего не сходить с проложенного пути: во-первых, так быстрее, а во-вторых, неопытные новички не сломают себе шею на болотистой, испещренной рытвинами и вересковыми зарослями местности, что лежала по обе стороны прямого как стрела тракта.
