«В январе—феврале 1942-го года 29А понесла огромные потери. Выход из окружения, начавшийся в ночь на 18 февраля, был завершён в основном 28 февраля. Из окружения вышли и присоединились к 39А 5200 человек, из них 800 раненых, что составляет примерно половину личного состава только одной стрелковой дивизии, — и это из семи дивизий ударной группировки 29А, фактически полностью погибшей в Мончаловских лесах». Это более поздние данные наших историков.
По данным немцев, за 2 месяца боев 29-я армия и часть 39-й армии потеряли 26 647 убитыми, 4888 пленными, 187 танков, 343 орудия, 256 противотанковых орудий, 68 самолётов, 7 зениток, 439 миномётов, 711 пулемётов. Долгое время в истории Великой Отечественной войны не было сказано ни слова о полёгшей в ржевских лесах целой армии». Цена будущей победы была непомерно тяжёлой.
Население восточных районов Калининской области не подозревало о страшных боях под Ржевом, о лютой участи многих мирных жителей ржевских деревень. В 3 км от станции Мончалово, в деревне Брехово, немцы устроили концлагерь, где содержались 1000 человек, которых заставляли работать по 13—16 часов в сутки на военных укреплениях. Ежедневно умирали до 15 человек, за два месяца умерло 400 человек. В деревне Афонасово немцы расстреляли 66 стариков, женщин и детей, и это был не единственный случай.
21 февраля в Калинине власти организовали митинг протеста против зверств и издевательств немецких оккупантов над женщинами и детьми во временно оккупированных городах и сёлах области, но это разве реально помогало погибающим армиям и деревням под Ржевом?
Гораздо действенней была материальная помощь Красной Армии, которую оказывало население, откликнувшееся на призыв собирать тёплые вещи, бельё, одежду, а также промышленность восстанавливаемого Калинина и других, нетронутых войной городов. Вагонзавод и завод «1 Мая» освоили и пустили в массовое производство автоприцепы, кузова автомашин, автомастерские, автолебёдки; завод КРЕПЗ выпустил 60 тысяч пар спецгалош и несколько тысяч метров прорезиненной ткани; в других городах изготавливали миномёты, в Вышнем Волочке — марлю для госпиталей. Шла подготовка истребителей танков: 30 человек в Кесовогорском районе, 35 — в Медновском, 22 — в Конаковском были посланы на фронт. Восстанавливались мосты и дороги, население помогало армии, чем могло. Тыл жил своей тяжёлой жизнью.
Исполняя директивы Ставки, войска Калининского и Западного фронтов продолжали вести безуспешные наступательные бои. Приказано было не позднее 5 апреля 1942 года освободить Ржев. Жуков и Конев не раз доказывали Ставке безрезультатность действий наших армий, но 20 марта Сталин потребовал более энергичного наступления. Войска Калининского фронта предпринимали попытки ликвидировать группировку немцев под Оленино, но успехи были малы.
Однако и немцам было туго. Командование группы армий «Центр» напрягало все силы для сдерживания советских армий и для того, чтобы не допустить окружения её войск. 20 марта Ставка приказала Калининскому фронту силами 30-й и 39-й армий до 28 марта отрезать оленинскую группировку противника и во взаимодействии с 22-й армией уничтожить её, а 29-й и 31-й армиям вместе с частями 30-й армии взять Ржев. Но эти попытки ни к чему не привели.
Участник боёв в марте 1942 года под Ржевом Вячеслав Кондратьев, впоследствии известный писатель, вспоминал: «У нас на участке в марте—апреле наша артиллерия практически молчала. Артиллеристы имели в запасе три-четыре снаряда и берегли их на случай вражеской танковой атаки. А мы наступали. Поле, по которому мы шли вперёд, простреливалось с трёх сторон. Танки, которые нас поддерживали, тут же выводились из строя вражеской артиллерией. Пехота оставалась под пулемётным огнём. В первом же бою мы оставили убитыми на поле боя треть роты... У нас не было даже окопов. Из-за весенней распутицы у нас было плохо с продовольствием, начался голод, он быстро истощил людей; измождённый солдат уже не мог рыть мёрзлую землю».
Армии Калининского фронта испытывали нужду в боеприпасах и продовольствии. Бойцы ели убитых лошадей. Когда растаял снег, искали полусгнившую, перемороженную картошку в буртах или на колхозных полях и готовили из неё своеобразный кисель... «Нечеловечески трудными» назвал эти дни К. Симонов.
А в сводках Совинформбюро обо всём этом сообщалось как о «боях местного значения».
Надо отдать должное немцам: они дрались упорно и грамотно. В результате их сопротивления возле Ржева сохранялся так называемый Ржевско-Вяземский выступ, который немцами рассматривался как плацдарм для будущего нового наступления на Москву. «Мы должны удержать Ржев любой ценой. Какие бы потери мы ни несли, Ржев должен быть нашим. Ржев — это трамплин. Придёт время, и мы совершим отсюда прыжок на Москву», — говорилось в воззвании одного из генералов к солдатам.
