Мы, десантники, узнаём друг друга по глазам. Особенно, если участвовали в настоящих делах. На жизнь десантник смотрит несколько иначе, чем другие, им известно о её ценности нечто отличное от оценки сухопутчика и, тем более, гражданского лица. Но и свою судьбу научились в нынешних условиях оценивать по-другому, чем лет 10—15 назад. Тогда, в Афганистане, офицер был уверен в своём будущем, он знал, что, если его убьют или он станет калекой, то его дети, образно говоря, не пойдут на паперть милостыню просить — заботу о семье возьмёт на себя государство. Сейчас в это веры нет. Нет, не думайте о нас плохо, мы в бой пойдём, но в глубине души будет шевелиться червячок сомнения: а надо ли? Бросит нас в очередной раз родное государство, что тогда?
В Вооружённых Силах, в частности, в ВДВ нет идеологического стержня: что мы будем защищать? Государственные интересы? А что это такое? Удерживает нас от больших сомнений понимание необходимости службы в ВДВ обеспечить безопасность семьи, отцов, матерей, детей, то есть работает личный уровень, государственный пока отсутствует.
Что бы я пожелал призывникам, желающим стать воином-десантником? Прежде всего, правильно оценить свои моральные и физические возможности. Настоящим рядовым десантником можно стать лишь через год, а офицером и того дольше, после тяжёлой, кропотливой, временами изнуряющей подготовки.
Надо научиться управлять своим страхом. Он есть у каждого человека, даже у бывалого ветерана, это естественно. Например, у меня настоящий страх был в 18-летнем возрасте, когда надо было совершать третий прыжок с парашютом. Почему-то первые два не показались страшными. Это теперь, когда у меня опыт более 360 прыжков, никаких страхов нет, а тогда... Пришлось себя немного взять в руки.
Некоторые испытывают страх при обстреле, другие в одиночестве, когда товарищей нет рядом, третьи — в неопределённой обстановке, бывает по-всякому. К этому молодой человек должен внутренне себя готовить. И ещё: ВДВ в наше время остались одними из немногих по-настоящему боеспособных родов войск России. Созданная в советские времена хорошая реклама всё ещё действует по инерции, поэтому спрос на службу в ВДВ у молодых людей пока стабилен, а поскольку ВДВ — это движение, мобильность, перемена мест, то надо быть готовым офицеру со своей семьёй к тяжёлой для неё жизни на колёсах. И долго ещё надо ожидать тихой пристани...»
На мой вопрос, пойдёт ли подполковник Иванов служить в ВДВ, если предложат, после молчания получил ответ: «Да, пойду, если будут использованы мои опыт и знания. А если только руководить рытьём траншей и строительством городков для военных — нет и ещё раз нет».
Если судить по официальной теле-, радио- и газетной информации, то нет более дружелюбного для России соседа, чем НАТО. Однако десантник Александр Иванов убежден, что не может быть у вооружённого «выше головы» НАТО доверия к России, равно как и наоборот. Югославия показала, кто настоящий противник. У дипломатов своя психология, а у военных своя: мы должны быть сильными, готовыми к любой ситуации. Только так нас могут зауважать оттуда, из-за бугра.
У каждого поколения своя война. Уходит в прошлое война наших дедов — Великая Отечественная, давшая беспримерные акты самопожертвования и героизма. У нового поколения россиян свои войны и новые герои. Во времена шельмования армейской службы, зачастую целенаправленной пропаганды по снижению авторитета российских солдат и офицеров есть и будут люди, жизнь которых — свидетельство честного служения России и пример для подражания будущим поколениям настоящих мужчин. У которых тоже будут свои войны.
