Значит, как это ни печально, приходится принимать реальность такой, какая она есть. Ногай присягнул на верность Менгу-Тимуру или, по крайней мере, решил поддержать его в притязаниях на трон.
Радостная поначалу новость обернулась полной неопределенностью в плане дальнейшего ожидания, а ожидание без четко видимой цели плохо влияет на моральный дух армии. К тому же месячная стоянка и так уже становится в тягость.
Такие большие массы конницы не могут стоять на месте. Бесчисленные табуны вытаптывают и, мягко говоря, засирают окрестные поля, выедают луга и деревья. Корм приходится завозить с других мест, и чем дольше стоишь, тем все длиннее и длиннее становится плечо снабжения.
Я уж не говорю про людей, их тоже надо кормить, а еще скученность и антисанитария приводят к болезням и эпидемиям. Поэтому я с первых же дней отделил ордынцев от своих. Близилось лето, жара и все, что этому сопутствует при большом скоплении людей: вонь, гниль, зараза и болезни! Степняки — они к таким условиям привычны, и их организм более устойчив, — а вот русскому человеку жара противопоказана. Какая-нибудь мошка кусает монгола и ему хоть бы хны, а наш после этого валится с лихорадкой.
По этой же причине у меня в крепости жесточайшие меры по предупреждению заразных болезней и, не дай бог, эпидемии. Все меры гигиены — это само-собой, но в дополнение к этому строжайший карантин за пределами крепости при наличии малейших симптомов. Госпиталь тоже вынесли за стены и разместили в ближайшем селе.
В целом, пока показатели неплохие. За те неполные восемь месяцев, что мы в походе, потери больными, ранеными и погибшими за весь срок составили одну тысячу триста сорок два человека. Для нынешних мрачных времен это просто ничто!
В этом, конечно, есть огромная заслуга Иргиль. Она, как и прежде, вызывает к себе всеобщую ненависть, но только ее беспримерный подвиг, по-другому и не скажешь, спасает нашу армию от дизентерии, холеры и прочих сомнительных удовольствий.
Подумав об Игиль, бросаю на нее благодарный взгляд. Она стоит рядом и смотрит на меня с какой-то, я бы сказал, материнской заботой.
Когда твоя женщина смотрит на тебя не как на мужчину, а как на ребенка — это раздражает. Из-за этой вынужденной стоянки и полной неопределенности я стал более несдержанным. То, что недавно я бы воспринял с иронией, сейчас вызывает у меня неприятие.
— Не смотри на меня так, — не выдерживаю я, наконец, — ты мне все-таки любовница, а не мать!
С ее лица тут же пропадает забота, и губы трогает насмешливая улыбка.
— Старовата я для полюбовницы-то, может помоложе себе найдешь⁈
«Обиделась! — Мысленно крою самого себя. — Ведь знал же, что обидится на любовницу! Знал, а все равно ляпнул!»
С Иргиль я всегда стараюсь быть помягче, вот и сейчас, брякнув бестактность, тут же пытаюсь ее исправить.
— Прости, милая! — Стараюсь ее успокоить, но говорю совершенно искренне. — Ты у меня единственная! Есть, была и будешь! Никакая молодуха мизинца твоего не стоит!
Иргиль уже завелась и слышит лишь то, что хочет услышать.
— Единственная⁈ — Ее лицо тронула злая гримаска. — А Евдокия, стало быть, мне во сне приснилась!
«Ну, началось! — С безнадегой протянул я про себя. — Сейчас она мне припомнит все, что было и не было!»
Иргиль в жены мои не метит! Не пойдет, даже если вдруг позову. Но, видимо, так уж устроены женщины: припомнить мне соперницу доставляет ей какое-то душевное наслаждение.
В этот раз она почему-то не стала вспоминать все мои прегрешения и нанесенные обиды. Наоборот, налет злого сарказма исчез с ее лица, и вернулось то озабоченно-тревожное выражение, из-за которого все началось.
— Послушай, я же вижу, тебя что-то гнетет! — В голосе Иргиль вновь появились тревожные грудные нотки. — Расскажи мне, может быть, я смогу помочь.
Иргиль хоть и настоящая ведьма, но далеко не всесильна. Разогнать армию врага своими чарами она не сможет. Такое за пределами ее возможностей! Я это прекрасно знаю и отвечаю ей мягкой улыбкой.
— Ты и так делаешь для меня слишком много! За что я тебе безмерно благодарен и…
Прикоснувшись к моим губам, пальчик Иргиль обрывает меня на полуслове.
— Я не об этом! Я все вижу и все понимаю! Мы в ситуации, когда время играет против тебя, но я также чувствую, что у тебя и на этот случай есть план, только ты не знаешь, как его исполнить. Расскажи мне, и, может быть, я смогу помочь!
Она с такой страстью повторила свои слова, что я не решаюсь во второй раз отделаться ничего не значащими словами.
— Хорошо! — Сняв улыбку с лица, я плотно сжимаю губы. — Я поделюсь с тобой своей кручиной, только, вряд ли, ты сможешь что-то изменить.
Она не стала мне возражать, просто промолчала, давая возможность продолжить.
