1245 год.Великая степь пылает в пожаре междоусобной войны. Батый старается посадить на престол Монгольской империи своего хана, а Великого князя Ярослава скоро отравят в Каракоруме.Грядет великая смута, где вновь брат пойдет на брата, не погнушавшись привести на Русь несметные полчища Неврюя. Как поведет и что предпримет в этих условиях учитель истории из 21 века, вставший во главе заброшенного в лесах, малоизвестного городка?!
Кобыла привычно идет по знакомому маршруту, изредка вытягивая шею и хватая листья со стоящих вдоль дороги кустов. Чуть позади едет староста Ярема и, не на миг не переставая, бубнит о последних сплетнях в поселке. Задумавшись о своем, я почти все пропускаю мимо ушей, пока одна новость не заставляет меня прислушаться.
— Слухи ходят, что Великий князь Ярослав скоро вновь в Орду отъедет, мол хан Батыга опять его в Сарай кличет.
Голос Яремы звучит буднично и спокойно, но сказанное заставляет меня внутренне вздрогнуть. Постоянные дела как-то замылили взгляд, и вот эта нечаянная фраза привела меня вдруг к осознанию. Приближается страшное время! Ярослав Всеволодович из Орды уже не вернется, и это принесет чудовищный разлад в его семейство, а с ним и неисчислимые бедствия на всю Русь.
«До карательного похода Неврюя на Русь остается всего пять с половиной лет! — Щелкнуло у меня в голове, и сразу же возник резонный вопрос. — Не пора ли тебе, дружок, задуматься о своем месте в грядущих событиях?»
Понятно, что я не собираюсь отсиживаться в стороне, но и участвовать можно по-разному. Можно, к примеру, никуда не встревать и попросту отсидеться за стенами Твери. Город сейчас укреплен так, что монголам стопроцентно его не взять. Ров, вал, стены! Городское ополчение организовано и обучено, а на каждой из башен есть площадки под баллисты! Нет, не взять!
Тут я не могу сдержать усмешки.
«Даже если бы у Батыя вдруг появятся те мифические метательные машины, которые приписывает ему Плано Карпини и официальная история, то все равно не взять!»
Подумав еще, понимаю, что такой вариант неприемлем.
«Закрывшись, я отдам землю на разорение. Все цеха и заводики, что с таким трудом выстроены, пожгут, поля вытопчут! И ради чего такие жертвы?! Мы отсидимся, а союзники?! Москва, Клин, Старица, Ржев, им не устоять, и они мне такого поведения не простят. Союз рухнет, и Тверь останется одна против всей мощи Орды, ведь город, закрывший ворота перед войском хана, по законам Чингиза, должен быть уничтожен».
Я все это знал и раньше, но иногда важно вновь разложить все по полочкам, подтвердить самому себе правильность своих действий.
«Нет, пассивная оборона — не панацея! Нужно готовится к большой и, скорее всего, затяжной войне, тем более что даже союзников искать не надо, они известны. Здесь, на севере, это второй Великокняжеский сын Андрей Ярославич, а на юге Даниил Галицкий, и все что требуется, это поддержать их в нужный момент. — Тут я неожиданно правлю самого себя. — С Даниилом, пожалуй, лучше не связываться. Слишком далек и не надежен, лучше сконцентрироваться на князе Андрее».
Выбранное решение как-то враз успокоило и настроило на позитивный лад. В голове вновь возник образ нынешних Тверских укреплений, и я мысленно усмехнулся.
«Нет, никаким монголам эту крепость не взять!»
Это не простое бахвальство, и у меня есть все основания так считать, потому что прошло уже два года, как я добыл первые кристаллы селитры и серы. До этого лета поставить производство пороха на поток все не удавалось. То средств, как обычно, не хватало, то времени, но с мая этого года я, наконец-то, начал строительство пороховой мануфактуру. В моем замысле она должна сконцентрировать весь процесс получения дымного пороха в одном месте. От производства сырья до получения конечного продукта.
Процесс двигался медленно. К моему великому сожалению, в этом времени все не быстро и постоянно спотыкаешься на ровном месте. То уже привычно не хватает железа, то Якун саботирует закон об обязательной сдаче мочи жителями Твери, мотивируя тем, что мол тверичам не во что собирать эти отходы. Смех смехом, но пришлось за городской счет, считай за мой, снабдить каждый дом в городе глиняной посудиной для сбора экскрементов. В результате закон все же прошел, но в народе его до сих пор называют указом о ночных горшках.
Мои мысли скачут от одного к другому, словно бы в унисон Яреме, который продолжает нести все подряд, но появившийся в воздухе резкий запах разом останавливает и мои размышления, и болтовню старосты.
Замолчав, он заводил носом.
— О, кажись, приехали!
Чем ближе, тем воняет все больше и больше. Выехали из леса, и в нос ударила такая вонища, что в животе всколыхнулся рвотный спазм. И это еще я пообвык малость, поскольку в этом году бываю здесь с такой незавидной регулярностью, что Луна дорогу наизусть выучила.
Прикрыв нос, обвожу взглядом хозяйство. Длинные вонючие кучи напоминают огромных земляных червей, вылезших погреться на солнце. Несколько десятков селитряниц и почти столько же для производства серы. Вторые отличается еще и тем, что под них выстроена печь для сухой перегонки гипса и получения сульфида кальция.
Главный над всей этой адской вонью Гармаш Рязанец. Человек годный для такого дела как никто, поскольку судьба напрочь лишила его всякого обоняния.
Завидев нас, он заторопился навстречу, начиная кланяться еще на бегу.
