Была весна. Только что кончились мартовские шквалы, бесчинствующие от Ормуза до Шат-эль-Ораба, поредели туманы, занавешивающие пустынные, низменные берега Персии. Была весна, разгар ловли жемчуга, и каждое утро от острова отваливали утлые челны с искателями драгоценных раковин. Жемчуг вокруг Ормуза добывали только для мелика. Но в караван-сараях часто появлялись суетливые люди, на ходу что-то спрашивали у купцов, исчезали с ними в каморках, а потом быстро пропадали в уличной толпе.
Хазиначи Мухаммед сказал, что они тайком и дешево продают жемчуг. Хотя перс и занят был разными делами, он о своем спасителе не забывал. Познакомил с десятком мусульманских купцов, дал в услужение Хасана. Афанасий от слуги отказывался, но перс решил по-своему. Раб неотступно следовал за Никитиным, готовый исполнить всякое его желание. Пришлось свыкнуться с этим. Услыхав о жемчуге, Никитин захотел посмотреть на ловцов. Вместе с неотступным Хасаном забрался он утром на камни возле островка, обнаженные отливом, и стал наблюдать за челнами. Один остановился совсем неподалеку. По команде сидящего на корме человека в тюрбане с весел поднялся голый черный гребец. На груди его висел мешочек, у бедра раскачивался нож. Гребец с трудом поднял лежавший в лодке камень, прочно обвязанный веревкой, выпрямился, набирая воздух, и бросился в море... Шли удушливые, звенящие секунды, на лодке травили и травили конец, веревочные кольца вскидывались в опытных руках, а человека все не было... Он вырвался из воды, жадно ловя воздух, стал цепляться дрожащими руками за челнок. Потом подняли камень, камень взял другой гребец. Он так же выпрямился и так же отчаянно бросился с лодки. А вынырнувший уже ковырялся ножом в раковинах, которые доставал из мешочка. Пять, шесть, семь раковин полетели за борт. Лишь над одиннадцатой гребец замешкался. Человек в тюрбане протянул руку. Раковина перешла к нему.
- Есть! - вздохнули над ухом Никитина.
Испуганный своей смелостью, Хасан торопливо пояснил:
- Это нашли жемчужину, ходжа... Прости меня за беспокойство.
- Ладно тебе. В тюрбане - кто такой?
- В тюрбане - надсмотрщик, ходжа. Он собирает весь жемчуг.
- А те, что ловят?
- Просто рабы.
Никитин, глядя на лодку, промолвил:
- Похоже, этот, в тюрбане, к твоему хозяину заходил...
- Я ничего не видел, ходжа! - быстро ответил Хасан. - Ничего не знаю.
Продолжая рассматривать голых, с неестественно выпирающими ребрами груди и впалыми животами гребцов, Афанасий полюбопытствовал:
- Ты в первый раз тут?
- В первый раз.
- А сам из Индии?
- Да, ходжа.
- И отец с матерью там?
Хасан еле слышно ответил:
- У меня их не было, господин.
Афанасий повернул голову:
- Как так? Померли, что ли?
Опустив глаза, Хасан потрогал коричневыми пальцами горячий камень:
- Не знаю... Их не было.
- Ну, погоди, - сказал Никитин. - Ты как к Мухаммеду попал?
- Меня продал прежний господин.
- Ты у него вырос?
- Нет. Он меня тоже купил.
- У кого?
- У другого господина.
- А, черт! - выругался Никитин. - Но ты же рос где-то?
- Да. Это было в Лахоре.
- Ну, и... Неужели ты никого не помнишь?
- Помню. Большой дом, красивый. Много слуг. Мы, дети, месили навоз на топливо. Целыми днями. Или носили воду. Нас очень сильно бил повар. Кашлял он от злости и дрался. Вот его помню. И корову помню, с которой спал. Красная была, с белым седлом на заду. А больше ничего не помню.
- Н-да... - только и сумел выговорить Никитин.
В эту минуту он услышал крик. На челне суетились, дергали веревку, разбирали весла. Появившийся из воды ловец едва успел перевалиться в лодку, как рядом мелькнуло что-то грязно-белое.
- Акула... - побледнев, пояснил Хасан. - Пополам бы рассекла и сожрала. Очень много здесь акул. Опасно жемчуг брать.
- Берут все же. Не боятся.
- В море можно и уцелеть, ходжа, а хозяин не пощадит.
Этот случай и разговор с Хасаном чем-то обеспокоили Никитина.
Перебирая в лавках жемчужины - белые, розоватые, черные, очень редко зеленоватые, Афанасий испытывал теперь почему-то такое же чувство брезгливости, как тогда, когда увидел мерзкое брюхо хищной рыбины. Отделаться от этого чувства было невозможно. Знаменитые Бахрейнские острова и неведомый Цейлон, где, сказывали, море богато родит жемчуг, представлялись ему скучными, каменистыми, как Ормузские скалы, а вода вокруг них - полной поганых акул.
