Но так шло только до тех пор, пока не появился сборщик налогов Хильджи — надменный, редкозубый человек с темной бородкой и крючковатым носом. В хижину Гафура Хильджи пришел вечером, перед закатом солнца, когда между холмами вокруг деревни уже синело, джунгли четко чернели на фоне алой зари. Только что пригнали коров. Крестьяне возвращались к домам.
Сборщик, видимо, уже знал, что в доме Гафура нашли приют неверные. Он подошел неторопливой походкой, остановился шагах в пяти от сидящего Никитина, несколько секунд нагло, в упор, рассматривал его, потом окликнул хозяина, загонявшего во двор баранов:
— Эй, Гафур! Что это за люди?
Гафур быстро обернулся, поклонился сборщику налогов.
— Селям, достопочтенный! — ответил он. — Это проезжие.
— Почему они здесь? Что им нужно?
Никитин медленно поднялся с камня, на котором сидел. Лицо его, исхудавшее и пожелтевшее, порозовело.
— А тебе что нужно? — резко спросил он, не дав Гафуру времени ответить. — Что ты здесь потерял, почтенный? И не лучше ли для тебя говорить со мной?
Сборщик налогов обернулся, окидывая Афанасия презрительным взглядом. Широкие плечи проезжего и его жесткие светлые глаза умерили пыл самоуверенного сборщика налогов. Однако Хильджи сознавал свою силу.
— Я говорю с тем, с кем хочу! — отрезал он. — Гафур, ты ответишь за этих людей! Они подозрительны!
Сборщик налогов ушел не оглядываясь. Никитин испытывал желание догнать этого мерзавца и крепко поговорить с ним, но умоляющие глаза Гафура принудили Афанасия разжать стиснутые кулаки.
На другой день стало Известно, что Хильджи подговаривал некоторых крестьян избить кафиров и отнять их имущество.
Гафур был удручен.
— Плохой человек Хильджи! — вздыхал он. — Хильджи говорит, что за это никому ничего не будет… Ах, плохой человек!
— Спасибо тебе за приют, Гафур! — сказал Никитин. — Я думаю, что лучше перестать искушать этого шакала. Рангу, завтра же едем.
Ночью он распорол заветный пояс, достал белый агат и положил его под один из глиняных горшков в хижине Гафура. А утром, чуть свет, сам запряг быков и разбудил Рангу. Гафур еще не просыпался, деревушка мирно почивала, когда повозка Никитина выехала из нее. До копей Голконды оставалось не более четырех дней пути.
Много слышал Никитин о сказочных копях Голконды, но, увидев унылые острые холмы и низкорослые джунгли — обычный пейзаж Декана, — готов был разочароваться. Однако ломаная линия шатров мусульманской стражи, перерезавшая вдали открывшуюся взгляду равнину, и волнение Рангу говорили, что легендарный край уже перед ним.
В ближайшей роще виднелась чья-то палатка, вился дымок. Они направили быков к пальмам. Навстречу вышел длиннобородый мусульманин. Прикрыв глаза от солнца, он вглядывался в подъезжающих.
Мусульманин не назвал своего имени, об алмазах говорить не захотел, держался неприветливо. Но Рангу это не смутило. Он остался доволен.
— Значит, все по-прежнему! — объяснил он Никитину. — Это скупщик алмазов. Сразу видно. Нас он боится. Значит, алмазы носят. Надо разбивать шатер, а потом я поищу знакомых.
Но искать знакомых не пришлось. Пока Никитин и Рангу разбивали свой шатер, их, видимо, заметили, и вскоре возле кустов, где трепыхалась ткань походного жилища, появился тучный воин.
Взгляд его был неприветлив, рука лежала на рукояти меча.
— Убирайся прочь! — сказал воин Никитину. — Тебе здесь нечего делать, если только ты не соскучился по колу.
— Почтенный! — начал было Никитин, но воин оборвал его:
— Убирайся! Или я позову своих людей…
Рангу вынырнул в этот миг из кустов, сияя ослепительной улыбкой.
— Благочестивый Рашид! — окликнул он воина. — Разве ты еще здесь?
Лоб воина перерезала жирная складка, потом и он расплылся в улыбке.
— А, бидарец! — сказал он. — Это ты?
— Я, я, почтенный. Наши быки устали. Вот мы и решили отдохнуть немного. Как жаль, что мы смутили твой покой, и какое счастье, что мы увидели тебя!
Воин снял руку с эфеса, вытер потный лоб рукавом кафтана.
— Проклятая жара! — обыденным голосом произнес он. — Долго ехал, Рангу? Что нового в Бидаре?
Минуту спустя все трое сидели в шатре возле кувшина с вином. Рангу не пил, но Рашид себя упрашивать не заставлял.
— Живите! — благодушно разрешил он. — Но времена изменились, Рангу. Платить придется больше. У нас новый начальник, а он очень любит золото. Заплатите два золотых мне и пять ему.
Рангу попытался торговаться, но Рашид ленивым жестом остановил его.
— Тсс, тсс… Мне не нужны лишние деньги. Но если вы хотите жить спокойно, платите без спора.
— Мы заплатим! — сказал Никитин.
Воин одобрительно посмотрел на него:
— Я сразу почувствовал к тебе расположение, купец. Вот и хорошо. А чтобы вы тут не скучали, я порой буду заходить к вам.
И он рассмеялся, сощурив узкие глаза и тряся толстым животом.
Получив деньги, Рашид собрался уходить.
— Да! — вспомнил он, уже подняв полог палатки. — Здесь развелось много волков. Смотрите за быками. Селям!
После ухода Рашида Рангу покачал головой.
— Много стали брать! — задумчиво произнес он. — Много… Ну, ничего. Зато на Рашида можно положиться. Он не подводит тех, с кого берет.
