Дав Нирмалу согласие на покупку пряжи, Никитин в ожидании доходов и поездки поселился в домике неподалеку от индийских кварталов. Дом этот одноярусный, глиняный, с маленьким садиком за высокой каменной оградой продавал мусульманин-кожевенник, получивший его в наследство. Он согласился взять часть платы, а с остальным обождать. Так впервые за два года Никитин обзавелся крышей, более или менее прочно осел на месте. В доме вместе с Хасаном все вымыли, выскребли, выветрили. В дальней укромной комнатушке Афанасий устроил себе покой: застелил набитые соломой тюфяки дешевеньким ковром, поставил сундучок.
В самой большой комнате раскинул ковер получше, наложил подушек, соорудил поставец. В поставце посверкивали начищенные Хасаном до солнечного блеска медные кувшины и подносы, белели дешевые глиняные чашки — все купленное на бидарском рынке.
Расходы по домоустройству съели почти все оставшиеся деньги. Но Афанасий не угомонился, пока не приобрел необходимого.
А вбив последний гвоздь, задумался. Нирмал обещал выплатить никитинскую долю не ранее, как через два месяца. Жеребец пока только жрал, а дохода не приносил. Афанасию же и самому кормиться надо было и Хасана кормить.
Не миновать залезать в долги!
Он решил посоветоваться с Бхавло. Купец свел Афанасия к убогому на вид старикашке Киродхару, жившему в покосившейся хоромине на границе чамраути[73] поселения неприкасаемых. В первое посещение Киродхар ничего не обещал, только жаловался на трудную жизнь.
— Ничего, — успокоил Бхавло Никитина, — все уладится…
И верно. Через два дня Киродхар сам пожаловал к Афанасию. Хасан не хотел было пускать его, но Никитин услышал голос старика и вышел.
Киродхар пытливо осматривался, спросил, верно ли, что у купца есть конь.
Никитин понял, показал ему коня.
Киродхар остался доволен. Попивая чай, поданный мрачным Хасаном, спросил, по-прежнему ли купец ищет денег?
Афанасий кивнул.
— Много ли надо?
— Тридцать динаров, — сказал Никитин, сомневаясь, наскребет ли Киродхар и такую сумму.
— Почему так мало? — заулыбался Киродхар. — Я принес сто. Зачем человеку отказывать себе в удовольствиях, если он может не скупиться?
"Ого!" — подумал Афанасий. Сказал:
— Нет, сто не нужно. Возьму пятьдесят. А сколько приплаты придется?
— Я беден, — прикрыл глаза Киродхар, всей фигурой являя забитость и ничтожество. — Если я и даю в долг, то свои последние, собранные годами лишений крохи. Надо помогать ближним. Это угодно богам… Ты скоро продашь коня, получишь с Нирмала. Ты не захочешь обидеть такого старого, нищего человека, как я.
"И про Нирмала знает! — отметил Афанасий. — Ну, шельма!"
— Да какое уж у меня богатство! — вслух ответил он. — Видишь, как живу. Коня за сколько ни продай, все равно в дороге истрачусь. Я же издалека. А жизнь дорогая.
— Да, да, да, — завздыхал Киродхар. — Все дорого. Сам впроголодь живу. Сам бедствую. Да, да, да…
— Ну, так сколько? — спросил Никитин. — Оба мы бедные, оба обиды друг другу не хотим… Сколько?
Киродхар с сокрушенным видом сложил ладони:
— Пусть лучше я пострадаю, чем обижу человека… Обычно берут с должника долг и еще половину всей суммы. Но я попрошу только треть. Возьми шестьдесят динаров и через месяц вернешь мне восемьдесят.
Никитин вытаращил глаза:
— Треть? Восемьдесят?
Ему показалось, что он ослышался. Киродхар обеспокоено поерзал на подушке:
— Разве треть трудна для богатого человека? Я прошу немного. Только треть.
— Нет. Так я денег не возьму! — решительно сказал Никитин.
— А сколько бы ты мог дать? — смиренно спросил Киродхар.
— Ну, десятую долю… и то много!
— Как много? Как много? — всполошился Киродхар. — Обойди весь Бидар меньше, чем я, никто с тебя не возьмет.
— Проживу как-нибудь, — сказал Никитин.
Киродхар обиженно приподнял плечи:
— Я хочу помочь. Только помочь…
Он ушел несолоно хлебавши. Хасан брезгливо вымыл посуду.
— Грязная собака! — бормотал он. — Теперь ты видишь, господин, какие они…
Никитин обиделся на Бхавло. Какого дьявола такого живоглота прислал?
При встрече прямо сказал об этом. Купец нахмурился:
— Этого я не ожидал. Он хотел взять с тебя, как с последнего огородника… Но я с ним поговорю.
— Нет уж, избавь меня от Киродхара… Чем хоть он занимается, откуда у него, у нищего, деньги?
— Киродхар — нищий? Киродхар, возможно, самый богатый человек в Бидаре. Он ростовщик. Ему должен каждый третий индус.
— Да ну? А почему ж он так бедно живет?
— Если б он жил иначе, его бы обложили огромным налогом, могли бы ограбить и, наконец, просто отнять деньги Но Киродхар всегда в тени. Обычно он и в долг дает через подставных лиц. То, что он сам пришел к тебе, удивительно. Это знак доверия.
— Вот спасибо! — сердито усмехнулся Афанасий. — Уважил. Чуть шкуру не спустил!
Больше о Киродхаре не говорили. Двадцать динаров нашлись у Карны.
Бхавло собрался уезжать. Его бидарские хлопоты закончились, по-видимому, благополучно.
— С барышом тебя? — спросил Афанасий.
Тот медленно приподнял веки, пристально поглядел и как-то странно произнес:
— Пока нет… Но скоро я получу свое. Теперь скоро. И с самого султана.
— Загадочно!
— Почему же?.. Я жду справедливой платы.
