В мире, где магия и генетические технологии переплетаются затейливым узором, Эмриат из рода Илуфер с тоской вспоминает погибшую сестру. Груз потери тяжелым бременем ложится на его плечи. Но все меняется, когда спустя две недели после смерти сестры Эмриат получает от нее подарок…Рассказ написан по мотивам вселенной "Трех солнц Аэд".
Я люблю смотреть на твое лицо. Всегда любил. Когда тебя впервые вынесли из инкубатора и положили на колени нашей матери, ты разительно отличалась от других младенцев-элле. Естественные роды для нашей расы давно сменились инкубацией, но младенцы, которых выносили из барокамер, продолжали удивительным образом походить на тех, кто был рожден из утробы женщины, через муки и боль. Я не раз видел их изображения в исторических медицинских атласах. К моменту твоего появления на свет я уже вступил в должность управляющего лесным королевством, поэтому должен был знать обо всем на свете.
Ты не была похожа ни на одного младенца из когда-либо виденных мной. Твоя кожа не была ни синей, ни красной – она была гладкой и белой, а крошечный нос усеивали брызги рыжих веснушек. Наша мать заговорила с тобой – а ты раскрыла глаза – тогда еще небесно-голубые, но удивительно ясные. И улыбнулась нам. Глядя на тебя, я вдруг подумал, что узнал бы тебя из сотни тысяч других детей – по глазам и улыбке. И сказал бы: вот она. Моя сестра. Лучшее из того, что можно было сделать с генетической информацией моих родителей.
Я вижу твое лицо всякий раз, когда у меня хватает смелости посмотреть на себя в зеркало. Но особенно ясно – сегодня, когда сжимаю в руках кулон. Он висит у меня на шее на тонкой цепочке из белого золота, похожей на хвост кометы. Он отлит в форме небольшой планеты. Это особенное небесное тело: его основа покрыта темным золотом, а вокруг – кольца, усыпанные бриллиантовой крошкой. Планета, окруженная кольцами из блестящей пыли. То, чего уже не существует.
Кулон мне передал Тамлин. Твой нареченный, мой друг, мой король и лучший ювелир в Аэд. Однажды вечером он пришел ко мне с приветом от тебя. Он давно не заходил ко мне, кажется, целую вечность. Я бы не сказал, что готов был его видеть. Я просто не знал, что ему сказать. Как смотреть ему в глаза, ведь при взгляде на меня он наверняка увидит тебя. И это будет невыносимо больно.
Но он пришел. И протянул мне твой привет – узкую коробку, обитую пурпурным бархатом.
– Иффэн заказала это для тебя, – сказал он мне тогда. – Мы не успели обсудить детали. Поэтому получилось то, что получилось.
Я считаю, что я очень хорош в том, чем занимаюсь. Я постоянно совершенствуюсь в мастерстве межличностных отношений, мне знаком тысяча и один способ усмирения эмоций. Но в тот момент мое сердце дрогнуло. Я думал о том, что даже будучи неизмеримо далеко от меня, ты все еще продолжаешь заботиться обо мне. Хотя это я должен был бы заботиться о тебе. Всегда тебя оберегать – такова обязанность старшего брата.
Мое сердце дрожало, когда я протягивал руку к бархатной коробке. Я велел ему успокоиться, но сердце не слушалось. И я подумал – вот он, момент профессиональной несостоятельности. То, чего я всегда так боялся. Но я и понятия не имел, насколько ты в бесхитростной своей простоте окажешься мудрее и искуснее меня. И сумеешь сделать так, чтобы мое мятежное сердце мгновенно обрело покой. Без единого слова.
Каждая великая история начинается с потрясения. Самым большим потрясением в жизни стал для меня твой подарок. Несмотря на то, что за две недели до него мне довелось пережить твою смерть.
В тот день работать мне не хотелось. Работа всегда у меня есть, ты же знаешь. Но в лесах четвертую неделю стояла невыносимая жара, и она высосала из меня все силы. Время до полудня я провел в саду у пруда – листал прошлогодние обменные отчеты и выискивал несостыковки, которых там, конечно же, не оказалось. Пустое, но придающее уверенности и удовлетворения занятие.
После полудня небо заволокли тучи, завыл ветер, началась гроза. Я хотел бы сказать, что необъяснимая тревога сжала мне сердце, но нет. Я ничего не почувствовал, не предугадал, не увидел. Несмотря на то, что утром в приемную заглянул Иннельдиль Виртаэн и рассказал про свой странный сон. Говорящему с Бездной приснилось, что он стал девятихвостым лисом, у которого отобрали, а потом безжалостно растоптали его жемчужину. Я не придал значения его словам. Он и сам не до конца был уверен в том, что его сон что-то значил. Позднее в книгах сейде по семантике я расшифровал его значение, но было уже поздно.
