Замахнулась свободной рукой для затрещины, но не успела. Внучка вырвала руку и успела сделать два шага в сторону.
– Я не соврала ни одного слова. Я и в самом деле занималась в школе, а тогда сидела у Зины Ковалёвой. Можешь спросить у неё или у её родителей.
– Я спрошу, – прошипела бабушка. – А теперь марш домой. В школу и из школы и никуда больше, пока я не разберусь и не разрешу.
– Провожать будешь?
– Не хватало мне, чтобы ты в подоле кого в семнадцать принесла!
– Если ты мне не веришь, разговор считаю закрытым. Я сама дойду, – и побежала, стараясь укрыться в осенних сумерках.
Мчалась Полина два или три квартала. Потом остановилась, опираясь рукой на стену дома и ощущая, как бешено колотится сердце. Не из-за бега. Только сейчас в голове внятно оформилась мысль, которая царапала с первого мгновения ссоры на улице. Бабушка. Подогретая мамой Дениса, она почти готова была скрутить внучку с помощью тонкой стороны. Но самое страшное, что Полина внутренне готова была ударить в ответ силой стража. И что тогда случится с бабушкой в её возрасте?
Домой идти сначала просто не хотелось, но с каждой минутой решение не возвращаться из спонтанного становилось всё осознанней. Но куда? К Зине Ковалёвой – там проверят в первую очередь. Да и втягивать подругу в семейный скандал выходило подлым. Антон? Но это значило как бы признать, что все брошенные сегодня намёки и бабушкины подозрения чистая правда. Да и непонятно как отреагирует его отец. А других друзей, к кому можно обратить за помощью, оказалось и нет. Сейчас, перебрав в голове всех девчонок, которых она называла подругами, Полина честно себе призналась – нет, они всего лишь знакомые. Лео тоже куда-то запропастился и не отзывался. Хотя, возможно, он испугался, что его заметит бабушка, отошёл подальше, а потом хозяйку просто потерял?
А город тем временем всё больше и больше утрачивал цвета, с каждым мгновением они становились всё более приглушёнными и тусклыми. Ещё не зажглись фонари, и улицы стремительно погружались в сумерки, чтобы раствориться в темноте ночи. Деревья, которые перед тем как замереть в ожидании зимы напоследок решили щегольнуть в золотых одеждах и ярко радовали глаз днём, понемногу становились серыми и тоскливыми. Небо укрылось тяжёлым, серым одеялом облаков. Температура воздуха ощутимо падала, так что изо рта понемногу начал вырываться пар. Всё сильнее пахло сыростью и холодом, которые забивали все остальные городские ароматы машин и асфальта и старались забраться под куртку. Полина же бесцельно наматывала круги за кругами, пересекая такие знакомые и ставшие в ночи чужими кварталы.
Она сама не заметила, как ноги принесли её туда же, откуда она начала свой путь. Полина достала телефон посмотреть сколько времени… надо же! Двадцать пропущенных звонков, а она и не услышала. И куча эсэмэсок, в том числе и от мамы, причём все как одна резкие и неприятные. Тут же пришёл страх, что на телефон ей посадили какую-нибудь программу, способную отследить место. Полина нажала кнопку питания. Но что делать, если окажется – можно отыскать даже по выключенному телефону?
– Привет, – голос Антона за спиной заставил вздрогнуть, но одновременно сердце у Полины забилось быстрее. – Я так и догадался, что рано или поздно ты вернёшься сюда. Сначала поискал, а потом решил ждать здесь.
– Вернуться на место преступления? – к горлу подступил комок и Полина еле удержалась не зареветь. От стыда? Или от облегчения, что она больше не одна?
– Ну зачем так сразу? Я как узнал, что после собрания твоя бабушка с мамой Дениса говорила. А перед этим он так противно скалился… В общем, этим и должно было кончиться.
– И ты пошёл меня спасать, как…
– Рыцаря из меня не выйдет.
Они как раз дошли до детской площадке, где полторы недели назад – или целую вечность – сидели и обсуждали место для занятий. Сейчас на площадке кроме них никого не было, вдобавок в этот раз Полина села на качели, Антон же занял бортик песочницы напротив.
– Обидно. Раньше мама всегда была на моей стороне, а теперь налетели обе. Я их видеть больше не могу! Или куда-то уехать далеко, или улететь на другую планету, пусть там будет холодно, темно, страшно, только бы их не видеть!
– В другой город?
– Я сейчас, прямо сейчас хочу исчезнуть! – слёзы всё-таки потекли, но вокруг уже стало совсем темно, и можно было плакать: Антон всё равно не увидит. Главное не выдать себя звуком. – Не знаю куда, но всё равно сегодня домой не пойду. Не могу. Бабушка мне такого наговорила, а потом обе ещё и написали… Я не могу. Лучше в темноте, всю ночь. Как тогда, когда нас закрыл Денис, без света и связи!
– Ну да, наверное там тепло сейчас, – она не увидела, как Антон улыбнулся, скорее услышала или почувствовала. – Но лучше к Зине.
– К Зине нельзя. Мама прибежит и заберёт домой. Буду ночевать на вокзале.
– На вокзале – не вздумай. И контингент там не тот, вляпаешься с неприятностями. Или полиция заметёт, – категорично отрезал Антон,
А у Полины накатилась новая волна слёз от жалости к себе.
– Где угодно, но не дома! – всхлипнула она уже не стесняясь.
