- У меня хороший крем для рук! – буркнула я.
Эндари стал есть, иногда поглядывая на меня, хоть на время еды он затыкается, но как оказалось, ненадолго.
- Мне нравится этот соус. Он в меру острый, и слегка сладкий.
- Некоторые мои друзья не могут его есть из-за остроты.
- Он так слегка, - пожал он плечами. – Он приятно острый, разбавленный сладостью. Сначала чувствуешь сладость, потом легкую остринку.
- Ага.
- Иногда бывает наоборот, - продолжал рассуждать капитан. – Сначала сталкиваешься с острым, а потом уже чувствуешь сладкое. Понимаешь?
- Нет. Не ела такого.
- Это потрясающее сочетание. Надо рискнуть и попробовать, и тогда после остроты сладкий кажется таким нежным, но не приторным.
- Ты болтаешь глупости! Собирайся!
Я сложила приборы на тарелку и подождала пока Эндари все доест. Роки подошел, чтоб мы расплатились. Эндари достал деньги из кармана и отдал их повару.
Когда вернулись в кабинет, я залезла в свою сумку и протянула деньги ему.
- А я думал, почему ты не отдала их сразу после того как вышли. Ты ведь сразу хотела, я видел, тянулась к сумке.
- Не имею привычки доставать деньги в людном месте.
- Положи обратно.
- Это за мою порцию.
- Я же сказал, что могу прокормить жену, - ответил он со смешком. – Если так сложно, то прими как премиальные за работу.
Я хотела было дальше возмущаться, но передумала и убрала деньги обратно в сумку со следующими словами:
- Хорошо. Но только не премиальные, а компенсация за твой характер.
- А какой он у меня? Наверное, как твой любимый чили-соус. Сладковатый, но острый. В меру, лишь, чтоб пощекотать вкусовые сосочки.
- Нет. Ты как ириска. От зубов не отдирается и бесит.
- Я еще не прилипал даже к твоим зубам.
- И слава Судьбе. Я не ем ириски!
- Конечно, ты же не любишь сладкого. Кроме чили-соуса, разумеется, - сказал он очень заговорчески.
- Чили-соус не сладкий, - возразила я.
- Да-да. Конечно. Просто ты не любишь сладкое без острого или еще дополнительного вкуса. Например, соленого. Твое мясо вчера с ним было. Ты любишь сладкий вкус, но лишь в сочетании с чем-то еще, что оттеняет сладость, делая ее благородной.
- Иногда я забываю, что ты ассасин. Кажется, игрушечный здесь ты.
- О, не волнуйся. Мы вернемся на мост, ты увидишь визуальное проявление праны и снова в твоих глазах будет это восхищение.
- Что ты будешь делать с праной еще? И подожди… - я от возмущения снова чуть не задохнулась. Как он умудряется выводить так меня на эмоции, что мои отбитые рефлексы обычного человека просыпаются? – Какой восхищение? Я была просто удивлена.
- Тебе понравилось, у тебя был совсем другой взгляд, чем ты обычно смотришь.
- Просто отметила уровень мастерства. Он заслуживает уважения.
Я достала раствор из холодильника, который уже был в специальном стекле запечатанный. И снова почувствовала спиной мужскую грудь. Опять неожиданно. От этой его неожиданности по спине проползли мурашки. До чего же он быстрый и бесшумный!
- Твои руки тоже заслуживают уважения и восхищения. – Это было сказано очень тихо.
Он взял пузырек из моих рук, коснувшись при этом не только распечатывающего раствора, но и моих пальцев. Было странно ощущение, сердце чуть ускорилось. Это все внутри говорило: «Опасность! Бежать!». Но я с невозмутимым видом слегка улыбнулась.
- Готово, да. Сразу на мост? Там же много людей.
- Сделаем все аккуратно, Рейни.
- Идем, Эндари, - в тон ответила ему я, глядя во внимательные глаза, которые опять наблюдали за мной из-под ресниц.
На мосту, как и полагается днем ходили люди. Кто-то просто прогуливался неспешным шагом, кто-то более младшего возраста бегал, кто-то фотографировался на фоне набережной. Хотя я считаю фотографироваться нужно вечером, когда зажигаются фонари и огни ночного города.
Эндари отцепил небольшой участок, где собирались проливать раствор спец.лентой с надписью «Эксперименты с поверхностью. Институт химии».
- Где взял ленту?
- Распечатал пока был у Нитты.
- Я думала, ты за списками пошел.
- Да, я взял их, уже отправил отцу.
- Отцу?
- Он же глава отряда ассасинов его величества – мой непосредственный начальник.
- Точно. Ты знаешь, как им пользоваться? – Я кивнула на раствор.
- Разлить и пустить прану.
Я кивнула. Он присел на корточки, и волнообразным движением разлил раствор, выпуская голубоватый дым еле-еле заметный из рук. Раствор стал впитываться в поверхность. Он молча смотрел, иногда прохаживаясь по периметру разлитого раствора. Начал недовольно хмуриться, не знала, что у него бывает задумчивое такое выражение лица.
Он наклонился потрогал поверхность, еще раз пустил прану. Я выглянула из-за плеча.
- Что-то не так? – спросила я серьезно. – Не получилось?
- Получилось… Но не совсем. Слой треснут защитный, но не разбит.
- Я говорила, что это сложный раствор. Погоди, сделаю анализ.
Я достала из маленького чемоданчика железный щуп, что-то вроде того, что используют кондитеры для измерения температуры сиропов. Только это был анализатор. Достала кинжал из штанины и ударил в асфальт, разрушая целостность асфальта.
- Острый предметик.
- Да, не игрушечный, представляешь?
