Он лишь усмехнулся, а я ввела анализатор в асфальт, на нем стали загорать цифры и буквенные обозначения.
- Что это значит?
- Распечатывающий начал действие, но ему не хватило силы.
- Нужен еще один?
- Нет, если мы выльем еще один, то некоторые составляющие вступят в реакцию с веществами в старом растворе, а не с запечатывающим, и так же уничтожат все. Плюс, времени немного на изготовление еще одного. И не факт, что получится.
- И что делать?
- Этот раствор начал действие, просто медленнее. Ему нужно еще часа четыре и слой будет вскрыт.
- Это отличная новость! Тогда вернемся сюда попозже. Сейчас… двенадцать часов. В четыре будем здесь.
- Хорошо, - ответила я и заметила, что он разворачивается. – А ты куда?
- Еще пару дел есть в Лероне, прислали оповещение, - он потряс мобильником в руке.
- А! – я только покивала.
Уже в кабинете я разложила инструменты и стала мыть и дезинфицировать анализатор и кинжал, размышляя, какие у Эндари могут быть дела. Все логично, он ассасин, тут по делу. Возможно, даже не по одному. Надо бы узнать все равно. Вдруг я что-нибудь важное упущу и проколюсь. Но пока все идет по плану, галочка есть. Главное, поставить следующую.
Скрипнула дверь. Николетт. Я обернулась и мои мысли подтвердились. Эта старая традиция – специально скрипеть дверью, чтоб зайти, как дань уважения.
- Как дела с капитанчиком?
- Тише, он может зайти в любой момент.
- Я услышу, не переживай.
- Он передвигается вообще бесшумно!
Я обреченно села на стул, сложив руки на груди, Николетт сидела на стуле напротив, только развернула его спинкой ко мне, облокотившись руками на нее.
- Абсолютно? Даже мы не услышим?
- У него бывает видна прана.
- Да ладно!? – голос Николетт сразу из равнодушно-холодного стал удивленным. – Привиделось поди.
- Неа, - я покрутила отрицательно головой.
- Опасный мальчик!
- Далеко не мальчик.
- Жаль… красивый…
Николетт любила красивых мужчин, всегда жалела, если надо было по заказу убить. Убивала, а потом сидела томно вздыхая, сожалея как мало остается в мире красивых мужчин.
- Идешь сегодня в бар? – спросила она. – «Тигры в клетке» устраивают бармен-шоу.
- И что? Ты все равно пьешь пьяную вишню только.
- Не только. Ой, пошли развеемся.
- Я не знаю, что сегодня этот капитан учудит. Расследование предполагает ночные вылазки.
- Мда-а. Не весело тебе. Но может, если он сегодня никуда не потащит тебя, то сходим?
- Не знаю. Во сколько ты хочешь?
- Давай в полдесятого.
- Что в полдесятого?
Последняя фраза принадлежала Эндари, застывшему в дверях. Так быстро открыл, что даже я, сидящая лицом к двери, не успела вовремя предупредить.
Николетт понимала, что ее застали врасплох. Видела по ее растерянному взгляду, мой-то показывал «Я же говорила». Но внешне она легко умела надевать маску высокомерия, небрежности и легкого холода, разговаривая чуть хриплым голосом. Одним движением она развернула стул на одной ножке, почти не меняя позы и наклонила голову в бок.
- Здарова! – голос Николетт был очень спокойным, как будто ничего не произошло.
- Эндари, – представился он.
- В курсе-е.
- Николетт, кажется, да?
- Верно.
- Была на свадьбе у нас.
- Ага, свадьбе.
Жаль она была без зубочистки, я обожала смотреть, как она вертит ее в зубах, раздражая собеседника. О! Он не выведет ее из себя.
- Так куда вы собирались? – спросил Эндари.
- В бар «Тигры в клетке», если у тебя нет ночью дел с Рейни.
- Нет, не планировалось. Тебе ужин приготовить? – спросил он.
Пауза. Николетт разворачивает одной ножке стула одним движением ко мне.
- Ужин? – спрашивает меня.
- Ужин? – тупо повторяю ее вопрос, глядя на капитана.
- Ты поздно вернешься. Сделать ужин? Если ты, конечно, разрешишь орудовать твоей кухней.
- Твоей кухней? – у подруги пробились удивленные интонации. – Что он собрался делать в твоей квартире?
- Я там сплю.
Пауза. Николетт не моргая смотрит на меня.
- То есть ты живешь у Рейни?
- Пока в Лероне, да.
- То есть это как?
- Ну я прихожу, разуваюсь, принимаю душ и ложусь спать. Ты не знаешь, как люди спят?
Николетт молчала, я видела по ее гневно раздувающимся ноздрям, что он ее вывел из себя. Смог все-таки. Гад! Я считала ее невозмутимость скалой, что нельзя разрушить. Зачем он убил эту веру в нее?
Я прошла к шкафам, чтоб видеть их обоих.
- Я знаю, как люди спят. А как спишь ты, не понимаю.
- Чаще всего на спине.
Она резко встает и поворачивается к нему лицом, смеряет его взглядом с ног до головы.
- Я надеюсь, на диване?
- Тебя волнует, не сплю ли я в ее постельке? – он улыбнулся. – Спроси у нее.
Она вопросительно смотрит на меня, от чего я готова взорваться. Но я отвечаю спокойно, лишь слегка раздраженно.
- Николетт, ты серьезно? На диване он спит.
- Ладно. Встретимся вечером, дождик.
Она выходит из кабинета с хлопком закрыв дверь. Да… разговор будет интересный в баре.
- Дождик? – переспрашивает меня Эндари.
- Детское прозвище, ничего особенного, - отвечаю я.
- В честь чего? Много плакала?
- Я? – свистяще спросила его. – Нет… То есть…
Ну отчасти так и есть, но не совсем. Но рассказывать не хотелось. И опасно.
