Шел последний урок астрономии, а ученикам, занимающимися вместо учебы своими собственными делами, уже все надоело. Это было заметно даже учителю, и господин Шольц пытался быстрее завершить свою лекцию, прекрасно понимая – мало кто из его учащихся планирует идти учиться дальше. Этот год последний в реальной школе и желающих продолжить обучение в гимназических старших классах можно пересчитать по пальцам. Из присутствующих сегодня в классе лишь юный русоволосый Мартин, обладающий удивительно настоящей арийской внешностью, что в последние годы является большой редкостью из-за перемешивания рас и национальностей, смог бы поступить в 11-й гимназический класс с последующим получением места в ВУЗе. Но и ему не было места в высшей школе. Наличие способностей и отсутствие возможностей понимал и сам Мартин. Сейчас настоящий ариец нервно крутил свой сотовый телефон, даже не пытаясь, сосредоточиться на теме.
Мартин, светловолосый, достаточно высокий, худощавый молодой человек, действительно, нервничал. И у него были на это все основания. Вчера доктор заявил, что у матери серьезная проблема со здоровьем, причина – тяжелая работа, горячие печи и постоянное нервное напряжение. Семейный магазин-пекарня теперь находилась на его юных плечах. Почти всю ночь он помогал матери, чтобы успеть с выпечкой к утреннему открытию их булочной, расположенной на самой оживленной улице в старом городе. Печь и продавать круассаны не являлась его мечтой, но тут уже ничего не поделаешь. На руках семнадцатилетнего парня – больная мать и маленькая семилетняя сестренка.
Отца парень никогда не видел, а те немногие мужчины, что периодически появлялись у матушки в качестве добровольных помощников ее небольшого хлебного бизнеса, он не мог считать надежной опорой их семьи. Доверие никто из них не вызывал, да и хватало их помощи на пару недель, потом вновь затишье и вечное женское окружение. Именно отсутствие мужского примера в доме и женское общество отразилось на мировоззрении парня. Мартин находился в поиске лет с десяти, когда очередной мамин ухажер оставил ее беременную, не забыв обчистить кассу их маленького только открывшегося магазинчика по продаже сдобы. Сначала мальчик искал идеал для матери, но после понял, что он сам ощущал мир не так, как другие мальчишки. Лет в четырнадцать окончательно осознал свою странную тягу к поиску настоящего мужчины… для себя. Увы! Идеальных в его понятии не существовало. Он фактически смирился с тем, что мир не совершенен и пытался найти хотя бы достойного, а не идеального. К сожалению, Мартину не везло, как и матушке. В поиске «единственного» не помогало и изучение специальной литературы по вопросам взаимоотношений. Зато парень стал проще относится к самому себе и окружающим, а люди, в частности, одноклассники, перестали задевать и дразнить по причине того, что он не такой, как они.
Возможно, схожесть судеб и умение находить общий язык тесно сдружили его с очаровательной русской девчонкой, Софьей Лисичкой или, как Мартин сам называл ее – Лисой Софи. В данный момент после навалившихся проблем он еще больше стал скучать по рыжеволосой очаровательной Лиске, ворвавшейся в его жизнь в прошлом году, проучившейся с ним почти весь девятый класс, и внезапно вернувшейся в свою холодную, заснеженную Россию к диким людям и белым медведям. Или там бурые? Пусть хоть панды. Главное она там, среди них, за тысячи километров, а он – опять один.
Мартину нравилось решать ее проблемы, опекать, смеяться, участвовать в ее проделках и даже спасать девушку от нее же самой. С девчонкой он чувствовал себя обычным, ничем не отличавшимся от остальных, забывал о себе и своем поиске. Мать считала Лиску второй дочкой и мечтала, что когда Мартин с Софи вырастут, то поженятся и будут продолжать семейный бизнес. Ни он, ни подруга не переубеждали ее в этом, и ему и ей так было удобнее.
Вообще, Лиса была особенной. Она не могла не нравиться. Кажется, ее любили все, никто не мог оставаться равнодушным к очарованию девушки и даже учителя все ей прощали. Именно дружба Софьи и Мартина, повернула отношение одноклассников к нему в положительную сторону. Даже когда она уехала, никто уже не сторонился, не шептался за спиной. Его перестали осуждать, считать изгоем и аутсайдером.
Мартин тяжело вздохнул и кинул взгляд на экран сотового, чтобы проверить время до конца урока. На экране высвечивалась зеленая трубка с фотографией его любимой подруги. Судя по времени ее набора, Софи пыталась дозвониться уже порядком более пяти минут. Как будто кто его толкнул посмотреть на экран – в период учебы юноша всегда отключал звук и вибрацию, чтобы не мешать занятиям.
- Господин Шольц, прошу прощения, – поднял руку с карандашом Мартин, привлекая внимание преподавателя.
- В чем проблема, Мартин? – недовольно посмотрел из-за узких очков учитель.
- Позвольте выйти. Это важно, – попросил парень и схватил сумку с готовностью выскочить за дверь.
