Подарите ей деньги, а женщина сама найдет, на что их потратить. Уж этот подарок никогда не будет пылиться на антресолях, заброшенный в гневе, и на него никогда не разозлятся! К нему можно даже розочки не прикладывать.
Увы.
Донести до местных мужчин свою точку зрения она не могла. Денег не дадут. А жаль…
— Как — сгорел⁈
Ханс вроде бы и не гневался, но лучше бы орал и швырял мебель, тейн только ежился под его змеиным немигающим взглядом. Не видел он настоящих змей… только вот разницы никакой, король еще и опаснее. От змеи-то и быстрее уйдешь, и безболезненнее, а с его величеством будешь мучиться до-олго!
О смерти молить будешь, как о милости.
— Так, ваше величество. Целиком, только горстка пепла осталась.
Ханс стиснул подлокотники трона.
— Не вы ли уверяли меня, что все будет хорошо?
Тейн потупил глаза. Как и многие церковники в высоком сане, в бога он верил… своеобразно. Богу — молитвы, людям мирские блага. И живем мы на земле, и все мы грешнЫ, понятно, потом Многоликий разберется, ну так… есть он или вовсе даже нет? Кто ж его знает? Что-то он особенно не вмешивается, и голоса с неба не раздаются, и пальцем с облака никто не грозит… значит, Богов все устраивает, что он делает. Авось, не устраивало бы, нашли бы способ докричаться!
Так что тейн был уверен в результате опыта. Неудача стала для него… неприятным открытием.
— Ваше величество, я даже и не сомневался.
— Но что-то пошло не так.
— Мои люди будут работать над этим вопросом.
Самое простое объяснение не произнесли вслух ни тейн, ни его величество. Хотя оба о нем думали, но говорить не хотели. От греха…
А то ведь вывод звучал просто.
Они посягнули на дело Многоликого, и тот покарал дурачье. Только Многоликому доступно было создание двуипостасных, но никак не людям, они со своими убогими рылами влезли туда, где им не надо бы и рядом проходить…
Они нарушают закон Божий и человеческий, и кара последует.
Но как такое вслух произнесешь? Особенно, когда столько уже сделано?
— Работайте, тейн. Я верю, что все получится. И постарайтесь ускорить работы. Может, привлечь еще людей…
Тейн пожал плечами.
— У братьев есть несколько помощников, но тут ведь иное, ваше величество. Нужен фанатичный исследователь, не скованный убогими рамками обыденности.
Ханс кивнул.
— Да, пожалуй.
И снова секундная заминка.
И тейн, и король помнили, что случилось несколько лет назад. Они уже года три вели опыты, когда им попался этот мальчишка. Такой юный, горящий любовью к науке, казалось, только предложи… и они предложили.
Около полугода все было хорошо.
Мальчишка работал, вдумывался, брат Тома хвалил его, брат Винс тоже… нет-нет, не потому, что он был из этих…
Мальчишка как раз любил девушек, но и науку он тоже любил, а тут такие возможности… он горел энтузиазмом, затеял целую серию опытов, недрогнувшей рукой вскрывал тела умерших…
И — повесился.
Сам удавился в своей келье, запертой изнутри на прочный засов, сам приладил петлю, сам написал предсмертную записку
Все сам, вообще все…
Почему?
В записке было немного.
В чем была нарушена воля?
Что пошло не так?
Брат Винс рассказал, что вроде бы мальчишка беседовал с кем-то из
Даже не раскаяние, отчаяние, столь глубокое, что мальчишка не увидел другого выхода.
Но почему?
Что произошло?
По сей день тейн терзался в догадках, и обречен был оставаться в неведении до своего смертного часа. Что узнал мальчишка? О чем подумал?
Ханс тоже помнил об этом случае. Поджал губы, недовольно дернул подбородком.
— Идите, тейн. Думайте, как мы можем найти этого человека, думайте! Живое может быть намного эффективнее, разве нет?
Так-то да.
Но как найти этого человека?
Пока у тейна не было ни одной идеи.
Кто бы сомневался, за завтраком Диана была в рубиновом комплекте, и в платье вино-красного шелка, которое обрисовывало все так, что можно и без него. Кажется, нижнее платье она просто намочила, чтобы то липло к ногам и подчеркивало фигуру.
Диана была довольна и счастлива, хлопала ресницами и благодарно смотрела на короля. Настроение ей портило только одно: диадему надеть нельзя. А хочется…
А нельзя.
Мария была без украшений. Тонкий золотой обруч она надевала машинально, а все остальное — она тут елкой не нанималась! Это золото, оно тяжелое, массивное, от сережек через два часа уши отваливаются, браслеты вместо кастета носить можно…
Да и вообще она была не в форме. Сидишь тут, думаешь, накроет тебя токсикозом — или нет? Пока вроде все нормально, но лучше не рисковать. Еду она себе потом найдет, а вот если ее стошнит за столом, или рядом… нет уж! Лучше не надо так рисковать!
