Посмотришь кино, потом книгу почитаешь, а то и не одну, свое мнение составишь… ох и гады ж в нашей истории попадаются! Отборные! Но про других сериалы снимать и неинтересно…
— Мамочка?
Детский голосок раздался совсем рядом. Мария Ивановна повернула голову — и глаза ее встретились с глазами ребенка.
Девочка, может, лет десяти, не больше, худенькая, темноглазая, симпатичная… только кто же ее так разодел? Детям надо в чем-то удобном и свободном бегать, а на ней… ой, мама!
Это что — ПЛАТЬЕ⁈
Ужас обрушился на Марию Ивановну бетонной плитой.
Девочка была одета во что-то невообразимое. Алый бархат, золотое шитье, несколько цепей на тонкой шейке, и явно не бутафорских, светлые волосы затянуты в прическу и спрятаны под странный головной убор, что-то вроде кокошника, только с пришитым к нему мешком, в который и прячутся волосы. И все это тоже расшито золотом и жемчугом…
Но девочка смотрела с такой надеждой, что Мария Ивановна не смогла ее разочаровать.
— Доч… ка⁈
Малышка захлюпала носом — и уткнулась в ее руку.
— Мама, мамочка, живая…
И слезы потоком хлынули.
Мария Ивановна тем временем стремительно приходила в себя.
Ладно-ладно фантастику она не любила и не читала, но о таких ситуациях знала. Вон, из каждого утюга что-то такое. И эти… аниме, манги, у нее внуки от них фанатеют, ну и бабушке подсовывали на почитать, а Мария Ивановна проглядывала. Не обижать же малышню? Они ей самое важное показывают! И обсуждают потом на полном серьезе и заклинания, и круги, и школы колдовства, и другие миры, и как бы они поступили.
Неужели ей сложно почитать?
Да ни капельки, у хорошего бухгалтера мозг, как компьютер, иначе она с работой не справится. Кто не верит — сведите баланс. Можно просто карандашиком и на бумажке попробовать, взвыть от ужаса и бросить тяжелое дело, а она все это и в программах обсчитывает, и сколько их новых появляется, и постоянно следить за обновлениями надо…
Для бухгалтера поговорка: «век живи — век учись» это норма жизни, так-то.
Но не про 1С сейчас речь.
Если она себя осознает Марией Ивановной, а место ей незнакомо? И ребенок называет ее мамой, и тело… Мария Ивановна скосила глаза на свою руку.
Точно, рука — не ее.
Мария Ивановна всегда была блондинкой, такого булочно-уютного типа, под пенсию она и вообще двадцать килограмм прибавила, и ничуточки не расстраивалась. И ручки у нее были самые обычные, рабоче-крестьянские, с коротко остриженными ногтями, пухленькие, и шрам на тыльной стороне кисти…
А тут перед ней кисть руки, больше всего похожая на птичью лапку. Тонкая, изящная, с длинными пальцами, ногти овальные и чем-то покрашены… да Мария Ивановна отродясь таких не носила! Не с ее лапкой!
Не ее это рука.
И место странное. И ребенок.
Или она рехнулась и бредит, что вполне возможно. Или — она попаданка.
Только вот проверить это можно было лишь одним способом. Встать и начать разбираться, а Мария Ивановна совершенно этого делать не хотела. Пока она лежит, с нее спрос меньше.
Кто бы там ни была предыдущая хозяйка тела, ценной информацией она с Машей не поделилась, а как выживать прикажете? Заявить, что у нее амнезия?
А если ее тут электрическим током лечат? Или иголками под ногти?
Еще чего придумать? Ой, нет, лучше пока полежать и помолчать, этим Мария и занялась. Ну, и девочку по голове погладила. Переживает ведь ребенок, слезами уливается…
А на балдахине пыль во-от такими ошметьями! Убиться веником об стену.
И перина под ней, кажись, пуховая. И… ее что — блоха цапнула?
Да чтоб тебя налоговой прибило! А вшей у нее нету? А?
Только вот поразмышлять на интересную тему Марии Ивановне не дали. Дверь грохнула об стену, и в дверном проеме воздвигся мужик. Здоровущий такой!
Или это так показалось из-за его одежды? Или просто он против света стоял?
Нет, все правильно, не показалось. Здоровущая туша! Метра под два ростом, и в три обхвата.
— Анна, твоя мать умерла⁈
Девочка аж подскочила. Мария попробовала ее имя на вкус. Анна, Аннушка, Анечка. Сойдет, и девочке подходит.
— Пап… отец…
Голос у ребенка сорвался. Мужчина сделал шаг вперед, и Мария Ивановна поняла, что надо отвечать. Ну хоть как-то.
— Кхе… гха… эмммм….
Мужик приблизился еще на три шага. Мария Ивановна внимательно разглядывала его.
Что ж, лет двадцать — тридцать — сорок назад сей кадр был вполне-вполне хорош и очарователен. Ее реципиентку можно понять, даже сейчас эта туша сохраняет следы былого очарования. Но именно, что следы.
Рост под два метра, все верно она оценила, по весу мужчина, наверное, к ста пятидесяти килограммам приближается, талию тут можно не искать, а произвольно выбирать место на бочонке от шеи до ног. Дальше снизу вверх.
Ноги — достаточно стройные даже сейчас, но все же начинающие заплывать жиром, обутые в мягкие туфли типа бархатных бот «прощай молодость», и затянутые в нечто вроде тонких шелковых трико. На самом ценном месте этого трико нашито что-то вроде здоровущего кармана. Хватило бы и коню полководца Буденного все самое ценное спрятать, не то, что человеку. И все это топорщится так, что аж страшно становится. Может, он туда огурец засунул для объема?
