Валент покрутил пальцем у виска. Вполне себе междумировой жест оказался.
— Вит, ты о чем? Если бы Я решил убить королеву, я бы нанял наемников. И уж точно не стал бы этого делать руками Лизанды. Она же дура! Ее только иметь приятно было, а ума у нее отродясь не было.
Виталис молча протянул ему свиток. Кажется, король тоже в эту глупость не верил, иначе бы не отдал, да и разговор велся бы по-другому.
— Читай.
Валент честно и прочитал.
И покачал головой.
— Идиотизм.
— Понимаю. Но тогда кто мог нас подставить? Кого могла так прикрывать Лизанда, чтобы оболгать — тебя? Вы не ссорились?
— Нет. К чему?
— Мало ли…
— Нет, даже и мысли такой не было.
— Тогда объясни мне, зачем ей это?
— Не знаю.
— Поеду я к этой старой твари, пусть она мне попробует объяснить, — Виталис потер лоб. — Если все так, как ты говоришь… у нас появился противник. И это кто-то достаточно близкий и к нам, и к королю. А мы даже не можем и предположить, кто это такой.
Валент мгновенно посерьезнел.
Фигура, лицо… это уже дело десятое. А вот ВЛАСТЬ!
Власть, к которой тянулись ВСЕ Эрсоны, от мала до велика, которую могли получить… и тут какая-то зараза протягивает к ней руки? Не просто ж так этот загадочный некто интригует?
Вот.
Найти и срочно обезвредить!
Примерно так же думала и сама Диана.
Вот как она, как… как эта королева смеет ТАК поступать⁈ Иоанн — ЕЁ!
А она тут! Мало того, что ей уж помирать пора, она уже старая, так она и на развод не соглашается! Хотя чем ей монастырь не подойдет — непонятно!
И теперь эта старуха взялась соблазнять её Иоанна! И тот собрался с ней провести ночь!
Диана с утра рыдала так, что самой страшно стало. Но она относилась к тем женщинам, которые могут рыдать, не теряя своей красоты.
Кто бы удивился, что явившийся в ее покои король долго успокаивал несчастную красавицу, и заверял, что не собирается возвращаться к жене. Не нужна она ему!
А вчера…
А это он решил устроить, чтобы подтолкнуть Марию к разводу. И получилось же! Они же не провели ночь вместе!
Правда-правда!
Диана кивала, и не верила. Рыдала и все равно не верила!
Ага, не провели! Только вот Эсси рассказала, почему так получилось. И про мебель, которую в гневе переломала королева, тоже рассказала.
Шкаф, две кровати, стулья, стол, комоды… пусть теперь живет в обломках!
Вот дура-то!
Но ладно, пусть королева дура, но Иоанна она могла опять затянуть к себе. Он же дурак сентиментальный, он поддастся — и все! И поведется! И тогда уж Дианочке точно ловить будет нечего. Если супруги помирятся и договорятся, будет ей только роль королевской любовницы. А она хочет стать королевой!
Ах, как ей пойдет корона! Только не чисто золотая, как у той же Марии, а с изумрудами! Да! Под цвет ее очаровательных глаз.
А пока…
Может, пойти еще поругаться с королевой?
Диана уже забыла свой страх, или убедила себя, что забыла. И ей хотелось что-то сделать с наглой бабой, которая вздумала отбивать ее Иоанна!
Вот сейчас ей Диана волосы-то повыдергивает… или спровоцирует, чтобы Иоанн разозлился на эту старуху! Или что-то еще придумает!
Если бы рядом оказалась Эсси, она бы удержала кузину от глупости, но наперсница где-то гуляла, а Диана оказалась ненадолго предоставлена сама себе. И пошла на подвиги.
— Мама, а почему ты не стала спать с папой?
Вот что тут ответишь, когда на тебя смотрят громадными и чистыми детскими глазами? И задают такие вопросы?
Марии захотелось застонать и побиться головой об дерево. Но — дерево жалко. Чего природу-то калечить? Мало на нее в родном мире шизофреников напало, под видом защиты и помощи, так еще и тут Мария будет издеваться? Нет-нет, ни к чему.
Так что женщина улыбнулась дочери, и ответила, как можно искренней.
— Потому что папа не хотел со мной спать. Он хотел самоутвердиться.
Анна наморщила лоб.
— Это как?
И что тут объяснишь ребенку? Но Мария попробовала.
— Зайка, люди делятся на две категории. Первые — те, кто себя уважают. Вторые те, кто себя не уважает. Первые стоят насмерть в любых обстоятельствах. Это не значит, что они негибкие, что они не умеют лавировать или врать, нет. Но для них есть вещи, которые сделать просто нельзя. Вот невозможно, иначе ты сломаешься, и будешь уже не ты, а что-то очень гадкое и неприятное.
— Ага. Это как котят топить?
— Кто тебе предлагал топить котят? — уточнила Мария. Клыки едва не выдвинулись сами собой. Ее ребенку — такое предлагать? И кому тут жизнь надоела? Ладно еще — человека убить, там частенько не просто есть за что, а надо за все хорошее, но новорожденные котята чем провинились? А?
— Эрр Винк, он сказал, что на конюшне кошка родила, и предложил котят утопить.
— А ты?
— А я попросила, и их забрали на кухню. Там они нужны, они мышей ловят, и кухарки их любят… я тогда еще свою золотую булавку отдала, а тебе сказала, что потеряла. Прости, мам…
Мария поцеловала дочку в макушку, запомнила имя, и притянула Анну к себе.
— Ты молодец. И я не сержусь. В следующий раз говори мне, я этого Винка сама притоплю в нужнике. А булавку я тебе свою отдам, ага?
— Да, мам.
