Твой дядя Миша полностью

(Прищурив глаз, провожает злым взглядом Ермакова молодого.) Сволочь! И твой конец не за горами!.. Помнишь Германа Ковалева? В начальниках ходил… аж стены от страха дрожали! И тебе туда дорога! Господи, ты все знаешь! Все видишь! Окажи милость… (Сложил три пальца, чтобы перекреститься, но вдруг задержал поднятую ко лбу руку; с большим сомнением, как бы спрашивая самого себя.) А может, и бога нет?.. (Задумался, но быстро решился.) Ну… па всякий случай. Не велик труд! (Перекрестился.) Господи, сохрани раба твоего Тимофея в этот черный час! В это смутное время!..

Затемнение

* * *

Тот же двор сегодня.

На скамейке сидит Ермаков старый, читая газету. Мимо него с коробкой от шашек проходит старик в очках.

Ермаков(оторвавшись от газеты). Эй ты, «пролетарского происхождения»!.. Куда идешь?

Старик в очках(обрадованно). А-а-а, Михаил Николаевич! Мое почтение!

Ермаков. Здравствуй, Павел Тимофеевич, садись!

Старик в очках(кряхтя, садится). Ревматизмы меня замучили… а то я не так уж стар. Всего шестьдесят пять годочков.

Ермаков. Ого! На год старше меня! Так и есть… на год старше. А сколько лет было батьке твоему, Тимофею, когда он отдал богу душу?..

Старик в очках. Годков сорок… с хвостиком, наверно, было… Он в девятнадцатом году скончался от болезни… Тоже ревматизмы… Ревматизмы унесли старика. Мы же в подвале жили! Это уже меня совсем недавно, аж после войны, перевели на второй этаж, чтобы хоть на старости лет пожить по-человечески. Спасибо нашей власти!

Ермаков. Значит, тебе в восемнадцатом году было… сколько лет?

Старик в очках. Девятнадцать. Точно, девятнадцать!

Ермаков(как бы рассуждая). Девятнадцать лет! Вполне сознательный человек!

Старик в очках. Да, насчет сознательности не жалуюсь.

Из дома выходят Лена и Борис.

Борис. Здравствуйте, дядя Миша!

Ермаков. Садитесь, ребята! (Сидя на скамейке, берег за руку Лену, сажает ее между собой и стариком в очках.)

С другой стороны от Ермакова садится Борис.

Почему ты меня называешь дядей, Борис? Скорей я тебе дедушка!

Борис. Ну какой вы дедушка! Посмотрите на себя в зеркало. Не только я — даже дети с нашего двора вас дядей Мишей называют!

Ермаков. Ну прикинь сам… Мне шестьдесят четыре года.

Лена. Не может быть, дядя Миша!

Ермаков. А ты не льсти мне, я же не старая дева! Мне сейчас шестьдесят четыре… (Борису.) А тебе сколько?

Борис. Девятнадцать. Двадцатый пошел.

Ермаков. Видишь! В девятнадцатом году я был в твоем возрасте… Если бы я тогда женился, моему сыну было бы сейчас сорок шесть лет. Как раз он и годился бы тебе в отцы!

Старик в очках. Правильно! Так и есть — годился бы в отцы.

Борис. Арифметика правильная, но…

Ермаков. Что но? (Взглянув ему в глаза, ласково потрепал по голове.) Э-эх, и мне бы твои годы! И сидеть здесь с тобой на этой скамейке. Эта скамейка помнит многих влюбленных! (Ударил рукой по скамейке.) Э-эх, мне бы твои годы… и был бы я твоим соперником! (Обнял Лену за плечи.)

Лена. И было бы очень весело!

Ермаков. Тебе было бы весело, а ему каково?! Я был бы соперником о-ох каким страшным!!!

Борис. Я соперников не боюсь! Я сам страшный!

Ермаков. Это хорошо, что страшный, а то бывают такие соперники, что на них и смотреть противно!.. (Обняв одной рукой за плечи Лену, другой — Бориса.) А из Адамовска опять ничего нет?..

Борис. Ничего, дядя Миша… Молчат!

Ермаков(смеется). А может быть, там, в этом совхозе «Комсомольский», ничего и не случилось… И всю эту историю с ослепшим мальчиком придумал сам корреспондент, чтобы показать красоту души Алеши Карпова?!

Лена(не поняв). Не Алеши Карпова, а Николая Дедухина…

Ермаков. Дедухин для журналиста — это только повод, Леночка! Главный его герой — это Алеша!

Лена(смеется). Вот получится конфуз с нашим письмом!

Ермаков. Дай бог, чтобы получился конфуз и не было бы слепого! Куда молодежь собралась?

Борис. В кафе, дядя Миша! В молодежное кафе. Пойдемте с нами! «Вспомним нашу молодость!»

Ермаков. Молодость…

«Это было у моря, где ажурная пена.

Где встречается редко…»

(Лене.) А дальше?..

Лена(развела руками). Не знаю…

Борис(не дожидаясь).

«…Где встречается редко городской экипаж.

Королева играла в башне замка Шопена…»