— Заключим пари, ― с вызовом предложил я, ― и, если ты выиграешь ― я признаю, что был не прав и извинюсь перед твоими друзьями.
Эбигейл замерла, внимательно и изумленно смотря мне прямо в глаза, словно пытаясь понять, не послышалось ли ей. Она прекрасно знала, что я никогда не делал ничего подобного, а я был уверен, что и не придется. Прочитал в её глазах весьма ожидаемый и свойственный её упертому характеру ответ, поэтому решил использовать оружие, которое должно было безошибочно поразить свою мишень.
— Это будет твоей первой благодарностью, ― с иронией произнес. ― Ведь, надеюсь, ты не забыла, что согласилась играть?
Выстрел был произведен точно в цель.
Эбигейл молча смотрела на меня, наверное, около десяти секунд, и я знал, что она понимала все условия этой игры. Она не отступит от своего слова. Никогда не позволит себе сдаться ― это я знал наверняка. И это было мне только на руку.
— А если я проиграю?
Легкая ухмылка всё же пробилась сквозь броню, однако, взгляд остался таким же властным.
— Уже настолько не уверена в себе?
— Если проиграю? ― твердо повторила она, заставляя меня заранее почувствовать себя полноправным победителем.
— Будешь исполнять все мои приказы, ― ответил, обхватывая руками её плечи и заставляя её вжаться головой в бетон, ― молча и безоговорочно.
— Готовьтесь признать свою ошибку… ― выдохнула Эбби, ― потому что я не намерена проигрывать.
То, как несмотря ни на что, до самого конца, она всегда пыталась выглядеть сильной и независимой, не могло не вызывать восхищения.
— Я тоже, ― прошептал, понимая, что сдерживаться рядом с ней становится всё труднее. Но я должен. Должен держать себя в руках.
Придвинулся к ней так, чтобы чувствовать её учащенное сердцебиение и ощущать дыхание на своей коже. Я знал, что сейчас она испытывала то же самое. Не сомневался в этом. Эбигейл опустила свои дрожащие веки и приоткрыла губы, словно позволяя мне начать игру, из которой всё ещё надеялась выйти победителем.
Но не догадывалась, что эта игра уже давно началась.
Легким, как перышко, касанием, прикоснулся своими губами к уголку её рта, а затем ощутил, как Эбби инстинктивно ухватилась за стенку. Я мог бы поклясться, что из её горла вырвался едва различимый стон, когда она почувствовала, как мои пальцы проложили нежную дорожку от её плеч вниз по линии руки.
Её кожа мгновенно покрылась мурашками, и это вызвало на моих губах улыбку. Улыбку, которая не сравнилась бы ни с какой другой ― это была улыбка удовольствия. Чувства превосходства и правоты. Вкуса победы.
Получив именно ту реакцию, на которую и рассчитывал, я медленно наклонился над её ухом.
— Надеюсь, ты сможешь принять это поражение с достоинством, ― прошептал, не сдерживая победного ликования.
Когда отстранился от неё, встретил растерянный взгляд синих глаз. Она не могла ожидать от себя подобной реакции и надеялась, что сможет дать мне пусть и не словесный, но всё же отпор ― я видел это. Но также знал, что тело невозможно обмануть. И что, когда ты совершенно не будешь этого ждать, оно расскажет твоему врагу абсолютно всё.
Довольный исходом игры, собирался сделать шаг к двери, но не успел, почувствовав, как рука Эбигейл обхватила запястье.
— Я никогда не сдаюсь, мистер Бейкер, ― эти слова заставили меня помедлить, ― особенно, если знаю, что могу заставить врага склонить колено.
Замер, поймав на себе ледяной взгляд её синих глаз.
От испуганной и неуверенной девушки в одно мгновение не осталось и следа.
Резко оттолкнувшись от стены, она приподнялась на носочки и, обхватив руками моё лицо, поцеловала. Её губы были мягкими и на вкус напоминали шоколад.
Она целовала меня естественно и непринужденно, но властно и настойчиво, тем самым уверенно доказывая, что не только я могу быть хозяином положения. И что не только я определяю исход битвы ― и, твою мать, я отчетливо понял это, когда инстинктивно прижал её еще влажное от дождя тело к себе, и зарычал от того, что почувствовал.
Эта девушка делала меня другим. Будила внутри что―то, что я изо всех сил старался запрятать как можно глубже. И это что―то хотело намного большего, чем я мог ей предложить.
Словно почувствовав, что я вот―вот потеряю чертов контроль, она отстранилась и отошла. Мы оба тяжело дышали, и я знал, что, несмотря ни на что, были ошеломлены случившимся. Особенно я.
— Если вы не против, я предпочла бы объявить ничью, ― всё ещё задыхаясь, заявила она, не глядя поворачивая замок на двери. ― И я прошу прощения за своё поведение. Этого больше не повторится.
Прежде чем выйти за дверь, она ещё ненадолго задержала на мне свой взгляд, в котором, однако, не было ни единого намека на ликование или довольство.
И только когда я остался один, вдруг осознал,
