Верно?
Они играли. Что бы я не чувствовала, для него это не имело никакого значения. Что бы я не чувствовала, для того, чтобы выиграть, мне придется заставить себя блефовать.
Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
Взглянув на часы на стене, поняла, что совсем потеряла счет времени.
Наверное, Карла уже начала беспокоиться.
поднялась на ноги и, повернув замок, распахнула дверь.
— Прости, я не хотела… ― запнувшись на середине фразы, инстинктивно вцепилась пальцами в дерево.
Передо мной стояла вовсе не Карла. А тот, с кем видеться, а особенности быть наедине я всё ещё не была готова. Скрестив руки на груди и своим массивным телом преграждая выход, Дарен внимательно изучал выражение на моём лице. Его взгляд был тем же ледяным и властным, но сейчас я видела в них огоньки, которых раньше не замечала.
— А мне показалось наоборот, ― вдруг произнес он, заставляя меня задохнуться.
— Мне нужно выйти… ― опустила глаза, понимая, что больше не могу смотреть на него, не выдавая своих истинных мыслей и чувств, но он даже не шелохнулся.
— Ты не переоделась.
— Я не взяла с собой никакой одежды, ― честно призналась я, только сейчас понимая, что это на самом деле так.
— И ты собираешься ходить вот так всю смену?
Кажется, это был не совсем вопрос.
Я сложила руки на груди.
— А у меня есть выбор? Или, может, вы хотите одолжить мне свою рубашку?
Он немного помолчал, всё так же внимательно смотря мне в глаза, а затем опустил руки вниз. Даже не представляя, что он задумал, я молча наблюдала за тем, как Дарен снимал с себя пиджак и аккуратно вешал его на настенный крючок, при этом, не смея отводить от меня своих глаз.
Я и без того чувствовала некоторую напряженность, желая узнать, какого черта он творит, но, когда его пальцы потянулись к пуговицам на рубашке, не выдержала.
— Что вы делаете?!
— Раздеваюсь.
— Как?! То есть… зачем?!
— Тебе же нужна одежда, верно?
Он говорил так невозмутимо и спокойно, а у меня внутри всё верх тормашками скакало. Я пыталась не смотреть на обнаженное тело, выглядывающее из―под белоснежной ткани, но, черт возьми, как же трудно было отвести свой взгляд.
— Да, но я не имела в виду, что… ― отвернулась, когда он начал медленно снимать с себя рубашку.
Господи, похоже, это и было тем, что я называла «влипла». Закусила губу и прикрыла глаза.
— Я знаю, ― услышала, а затем почувствовала, как Дарен подошел сзади и задержала дыхание, ― ты просто болтаешь всё, что в голову придет.
Шевелиться и без того было трудно, и его близость не делала эту задачу проще. Он протянул мне рубашку, терпеливо ожидая, пока я подам хоть какие―то признаки жизни. И это вовсе не было смешно или весело, потому что мне на самом деле казалось, что я умерла: я не дышала, а сердце больше не билось. Разве признаки не на лицо?!
Чувствуя жар тела даже на расстоянии и, Господи, чего душой кривить, задыхаясь от того, что он находится так близко, я всё же нашла в себе силы поднять руку, при этом заставив её не задрожать. Когда пальцы сжали белую ткань, Дарен отошел.
Я не шевелилась до тех самых пор, пока в подсобку не хлопнула дверь. Только ощутив, что он ушел, смогла вернуть себе способность дышать. Более или менее.
Развернувшись, чтобы удостовериться в том, что действительно осталась одна, я медленно подошла к зеркалу, а затем, окинув себя мимолетным взглядом, опустила взгляд на рубашку, которую сжимала в руках.
Да, это был всего лишь кусок тряпки ― кстати, очень дорогой тряпки, ― но почему―то мысль о том, что даже такая незначительная вещь способна многое поменять, не давала мне покоя.
У меня был выбор.
Бесспорно, был.
Я могла послушать своё здравомыслие и надеть его рубашку, либо подчиниться своему идиотизму, которое просто кричало ― «
Иногда, выбор сделать очень сложно, ведь все мы боимся совершить ошибку. Но порой ошибиться просто необходимо. Это помогает нам понять многие вещи, которые до этого оставались необъяснимыми. И людей, которые казались недосягаемыми.
— Ладно, ― выдохнула, вешая рубашку на стул, ― была не была.
