Что может быть лучшим подарком для хозяина заведения, чем огромное дерево, разрушившее половину его чертового бара? Бара, который я приобрел всего несколько дней назад, и который неожиданно принес с собой огромную кучу проблем.
От всего этого голова не просто шла кругом, а в прямом смысле слова взрывалась фейерверками. И теперь, каждый раз, думая о совершенной сделке, я невольно спрашивал себя:
— Я вызывал бригаду еще полчаса назад, ― осторожно сказал Майк, ― но они позвонили и сказали, что не могут к нам пробраться. А те, что могут, заняты с другими объектами. Раньше утра никак не приедут.
Сунул руки в карманы джинсов, мысленно измеряя масштабы бедствия, но теперь уже изнутри. Из самого эпицентра. Если мы хотели поскорее разобраться с проблемой, то нужно было искать ей другое решение. По крайней мере, мне больше нравилось работать на результат ― действовать, а не сидеть и ждать, пока решение само упадет в руки.
— Мне понадобится твоя помощь, ― сказав это, повернулся к парню. ― Надеюсь, тяжелой работы ты не боишься?
— Шутите? ― усмехнулся Майк, гордо складывая руки на груди. ― Мой дед всю жизнь проработал грузчиком и всегда всё делал своими руками: от строительства дома и до вырезания мебели. Мой отец помогал ему с тех самых пор, как научился ходить. Ну а я про тяжелую работу узнал раньше, чем сказал своё первое слово. Поэтому, нет, мистер Бейкер, нас, Майерсов, таким точно не напугать.
— Что ж, ― вызывающе бросил, снимая свою куртку, ― тогда раздевайся. ― почувствовал, как в глазах загорелся задорный огонек. ― Посмотрим, на что ты способен.
Пока подметала пол, собирая осколки и всё, что успело налететь с улицы через «открытое» окно, мельком наблюдала за тем, как Дарен и Майк пилили это огромное дерево и что―то обсуждали. Я не стала интересоваться, откуда у Гордеца в багажнике опасная железяка с острыми краями, да и думать о возможной причине, если честно, не очень―то и хотела ― всё же лучше и правда не смотреть ужастики. И не только на ночь, а вообще.
Искоса посмотрела на Дарена, слегка помедлив.
С каждым днем… или даже часом, он открывался с совершенно другой стороны. С той стороны, о которой я раньше не подозревала. И догадаться о которой было невозможно, если принимать во внимание всё то, что о нем говорили, и всё то, чему я сама так часто становилась свидетелем.
Но ведь это неправильно ― судить о человеке лишь по тому, чему он позволяет показаться на поверхности, при этом, даже не пытаясь заглянуть глубже. Это всё равно, что смотреть на куб сверху: ты видишь только плоский квадрат и думаешь о фигуре уже совсем не так, как если бы, повертев её, заметил еще пять её сторон.
Окончательно расправилась с полом, не забыв вытереть стойку со столиками, заметила, что прошло около полутора часов. Дерево было почти распилено и, надо отметить, что бар, хоть всё ещё и был разгромлен, но уже выглядел намного лучше, чем когда мы только приехали.
Чего нельзя было сказать о Майке и Дарене.
С ними всё произошло с точностью да наоборот.
Потные, уставшие и грязные мужчины ― весьма занимательное зрелище. Особенно, когда эти мужчины такие привлекательные, а от одного из них ты вечно теряешь голову.
— Ваш кофе, ― подвинула к краю стойки две кружки и облокотилась о неё локтями.
— Эбс, ты просто фея, честное слово, ― отметил Майк, застонав от ароматного запаха эспрессо. Мне показалось, что Дарен зарычал, и я тут же перевела на него свой взгляд, надеясь услышать от своего угрюмца хотя бы слово.
Дарен громко поставил кружку на стол, стрельнув в него яростным взглядом.
— Нет.
— Но почему? ― Майк задорно развернулся. ― Вы только представьте заголовки: «J9 стал самым разрушительным местом во всем Нью―Йорке», ― он мечтательно развел руками, заставив меня усмехнуться и закусить губу.
— Думаю, тебе лучше не перечить ему, ― шепнула своему партнеру, наклоняясь ближе, ― не хочу, чтобы ты познал, каков Дарен Бейкер в гневе.
— Он не плохой, я чувствую, ― уже без наигранности сказал Майк, искренне улыбнувшись, ― просто в своё время ему причинили очень большую боль.
— Почему ты так решил? ― тихо спросила я.
— Детка, разве ты сама этого не поняла? Ведь всё это видно по его глазам. Каким бы жестоким и бессердечным он не пытался выглядеть перед другими, его взгляд, и даже некоторые поступки говорят совсем об обратном. ― Майк немного помолчал, словно о чем―то задумался. ― Знаешь, уже одно то, что он извинился перед нами этим вечером, подтверждает мою теорию.
— Погоди, ― остановила, ошеломленная его словами, ― он сделал что?
