Твой дым полностью

— Не это является моей целью, ― спокойно, но твердо произнесла Одетт. ― Я просто хочу, чтобы у малышки были комфортные условия. И чтобы она была счастлива.

— Счастье измеряется далеко не деньгами, миссис Харрис, ― я почти что выплюнула ей это в лицо. ― Я думала, что женщина, у которой есть дети, понимает это. Да, мы не богаты. Я не имею возможности одевать её в наряды от кутюр, но у меня есть нечто большее, чем деньги. У меня есть любовь. И я готова дарить её снова и снова, зная, что она никогда не кончится. Когда тебя искренне любят, то становится не важно, во что именно ты одет: в дорогое платье или потертые джинсы. Важно лишь то, что на душе у тебя тепло. А рядом есть люди, которым ты нужен.

Впервые за долгие годы я позволила себе высказать то, что на самом деле было на моём сердце. Пусть манеру выражения и объект для опыта избрала и не самые подходящие, но понимала, что больше просто не могу молчать.

И теперь, когда до закромов сознания начала добираться вся катастрофичность происходящего, ни на шутку испугалась, подумав о последствиях своей несдержанности.

Потерять Адель ― вот самый сильный мой страх.

— Я согласна с вами, мисс Дэвис, ― неожиданно произнесла Одетт, поднимаясь со стула, ― счастье измеряется далеко не деньгами. Но как не прискорбно ― зависит от них.

Её властный взгляд напомнил взгляд Дарена. Та же холодность и отстраненность. Те же манеры держаться.

— В любом случае, ― продолжала она, ― я просто не в силах что―либо сделать. По договору, единственным условием является наличие у вас стабильного заработка. Я могла бы принять во внимание смягчающие обстоятельства, если бы ваша семья не держалась только лишь на вас. Но ведь, насколько мне известно, рядом с вами нет мужчины, верно? Жениха, мужа? Адель, как и вам, нужно сильное плечо, которое могло бы гарантировать ей ту поддержку, которую не всегда способна дать мать. Скажите, Эбигейл, в вашей жизни есть мужчина, который мог бы за вас поручиться? Который мог бы стать для Адель отцом?

Я в оцепенении застыла, понимая, что только что потеряла свой последний шанс переубедить Одетт. Но что я могла ответить? «Да, Одетт! Да! Он у меня есть!» ― я могла выкрикивать это, могла топать ногами, размахивать руками, да хоть вытанцовывать перед ней, но разве от этого ложь стала бы правдой?

Ощутила, как в груди потяжелело, а дыхания перестало хватать даже на один ничтожный вдох. Я лишь открывала и закрывала рот, понимая, что не могу ни озвучить очевидное, ни солгать. Сдерживать слезы внутри стало совсем невыносимо, поэтому они бесконтрольно покатились вниз.

— Мисс Дэвис? ― терпеливо переспросила Одетт, пристально заглядывая ей в глаза. ― Рядом с девочкой есть такой человек?

— Есть, ― неожиданный голос в дверях заставил резко развернуться. ― Я.

Эбби резко повернула голову, одной рукой ухватившись за край стола. Всеми силами старалась выглядеть невозмутимой, но заставить солгать свои глаза так и не смогла. Они шептали, кричали, радовались и одновременно взрывались рыданиями, пока слова безмолвно томились где―то внутри. В который раз удостоверился в их необъяснимой магии. А особенно той её части, которой обладала Она.

— Кто вы? И как сюда попали?

Взгляд переместился к элегантно одетой женщине с короткими светлыми волосами, чуть тронутыми сединой: хорошо уложенными и полностью соответствующими её образу. Её голос был стальным и властным, а стан и взгляд ясно говорили: «ты не знаешь, с кем имеешь дело».

Удивительно было то, что и она этого не знала.

— Если я хочу куда―то войти ― я вхожу, ― объяснил, не спеша проходя вглубь кабинета. ― И никто не может мне помешать.

Мимолетно взглянул на Эбби ― она всё так же не отводила от меня глаз, словно мысленно умоляла помочь. И я чувствовал, как сильно она боится.

— Это возмутительно, ― не веря своим ушам, ответила Одетт, ― я вызываю охрану.

Женская рука потянулась к телефону, но я вовремя её перехватил.

— На вашем месте я бы не стал этого делать, ― тихо произнес, чувствуя, как начинаю злиться.

— Да что вы себе позволяете! Кто вы, черт возьми, такой?!

— Тот, на ком держится это место, ― уперся руками в стол, ― и весь его фонд.

Одетт очень внимательно смотрела на меня, а затем её словно молнией шарахнуло. Глаза, которые ещё минуту назад горели уверенностью и силой, погасли, уступая место растерянности и страху. Я никогда не появлялся на публике в местах, в фонды которых перенаправлял средства. Все взносы от нашей семьи всегда совершала Элейн.

Но не сомневался, что Одетт Харрис обладала достаточным количеством информации для того, чтобы догадаться о том, кто я, черт возьми, такой.

— Мистер Бейкер, ― произнесла она уже тише. ― Я прошу прощения за своё крайне непозволительное поведение.

— Ваши извинения не принесут мне абсолютно никакой выгоды, ― холодно ответил, ― пустым словам я предпочитаю поступки.

— Да… ― немного растерянно отозвалась Одетт, но затем быстро засуетилась, ― конечно! Всё, что угодно для вашей семьи! Только скажите и…