Мы молчали почти всю дорогу, потому что я не решался начать разговор первым.
Да и что я мог сказать? Спросить, как она себя чувствует? Всё ли у неё в порядке? Или ― нужно ли ей что―то ещё?
— Как ты узнал?
Её голос прозвучал так тихо, что показался выдумкой. Но когда она повернулась, я понял, что всё происходило по―настоящему.
— О чем? ― уточнил, выходя на поворот.
— О том, где я, ― прошептала Эбби, ― и о том, что мне нужна помощь.
Помолчал, думая, стоит ли отвечать, но всё же решил сказать правду.
— Твоя сестра позвонила мне.
— Мэнди?
— Да, ― ответил, замедляясь на светофоре. Эбби замолчала, отвернувшись к окну, и я понял, что сейчас самое время сказать ей о своём решении. ― Соберите необходимые вещи. Завтра я перевезу вас к себе.
Заметил, как она напряглась.
— Перевезешь
— У меня есть небольшая квартирка на Мэдисон―авеню. Ты и девочки впредь будете жить там.
— Жить
Маленький и беззащитный котенок выпустил свои острые коготки.
И, черт возьми, этим она снова начинала выводить меня из себя!
— Я дал обещание, ― сказал так, словно это всё объясняло. ― И сдержу его.
Она внимательно смотрела на меня, изучая каждый нерв на лице, а затем, усмехнувшись собственным же мыслям, спросила:
— Даже если тебе придется жениться?
— Да, ― тут же ответил, ― потому что знаю, что такое семья.
Эбби замерла, словно не представляя, что может ответить, а затем отвернулась. В машине вновь образовалась тишина, и лишь стук моего сердца имел смелость её нарушить.
— Эта фикция не пошла бы на пользу твоей репутации, ― наконец, тихо произнесла она. ― А мне не хочется думать, что именно моя семья стала тому причиной. Поэтому, будет лучше, если я сама справлюсь со своими проблемами. Не вовлекая в них больше никого.
— Об этом стоило думать прежде, чем бросаться под чертову машину, ― напомнил, понимая, что снова злюсь.
— Я не бросалась, это вышло случайно! ― подчеркнула Эбби, сужая глаза и складывая руки на груди. ― Зачем постоянно об этом вспоминать?
— Затем, что если ты всегда решаешь проблемы подобным образом, то сама точно не справишься!
— О, очень остроумно, ― саркастично ответила она. ― Долго формулировал свою мысль?
Сжал зубы, сильнее стиснул пальцами руль.
— Я больше ничего не хочу слышать, ― еле сдерживаясь, заявил я. ― Вы переезжаете на Манхэттен и точка!
— Нет! ― бросила Эбби. ― Мы остаемся в Гарлеме! И вот тут точно точка!
— Твою мать! ― выругался, резко затормозив недалеко от её дома, а затем, почти полностью утратив всяческое самообладание, повернулся к ней. ― Ты что, не можешь просто замолчать и сделать так, как я говорю?!
— А кто ты такой, чтобы я тебя слушалась?! ― тоже взорвалась она. ― Я больше даже не твоя подчиненная, не говоря уже о том, что ты не покупал меня и мою покорность!!
— Да даже если бы и купил, ты бы всё равно вечно со мной спорила!!
— Потому что имею собственное мнение и не собираюсь терпеть твои тоталитарные замашки!! Я буду сама распоряжаться своей жизнью!!
— Ты уже распорядилась ею вчера, и к чему это привело?! ― заорал громче. ― Уволившись с работы, черт знает почему, ты подставила под удар самое дорогое, что имела ― свою семью!! И если ты не перестанешь показывать свою гордость, то навсегда потеряешь Адель!!
Она осознала мои слова в одну секунду. Тут же. Её глаза смягчились и наполнились нескрываемым ужасом, а злость испарилась так же быстро, как и появилась.
Она знала, что я был прав. И понимала, насколько шатким было её положение ― лишь один неосторожный шаг мог стать для неё роковым.
Возможно, ей не хотелось впускать меня в свою жизнь настолько глубоко, но страх лишиться самого дорогого был сильнее всего остального.
И я видел это по её взгляду.
Видел, что она приняла решение.
— Мы будем готовы к пяти, ― спокойно произнесла она, отводя глаза и медленно отщелкивая ручку, ― если тебя не затруднит, я бы хотела, чтобы за нами заехал Владимир… с ним мне будет спокойнее, ― делая вдох, добавила Эбби, а затем быстро вылезла из автомобиля и, захлопнув дверцу, направилась к дому.
Она даже не представляла, какой болью сжалось сердце, оставшееся одиноко пульсировать в
Все вещи были уложены к 17.00.
В дверь позвонили через две минуты, и к удивлению, за ней оказался Владимир.
Не понимая, испытываю досаду или облегчение, улыбнулась и впустила парня внутрь. Закинув сумки в багажник примерно за десять минут и, успев понравиться всей моей семье, он усадил нас в салон и всю дорогу не прекращал веселить своими рассказами.
Его истории были наполнены приключениями, мистикой, преданиями и обычаями, ― разве такое могло не увлечь?
Я смотрела в окно машины, изредка улыбаясь, чтобы мои чересчур проницательные сестры ничего не поняли.
Но остальное время думала лишь о Дарене.
И о том, что произошло вчера.
Не передать словами, что я почувствовала, когда увидела его в дверях кабинета. Это были одновременно и радость, и смятение, и благодарность, и паника ― и я не представляла, что из этого проявлялось в тот момент сильнее.
