— Ну что, — Кусинский проходит теплым взглядом по лицу новой подруги и, все еще держа ее за руку, идет в сторону двери. У него почему-то слишком позитивный настрой, и Рыбакову это безумно удивляет. Ведь только что он задумчивым взглядом смотрел на Ольгу, — теперь в туалет? — после этой фразы он следит за поджатыми губами и возмущенным взглядом зеленых глаз, заливается смехом, привлекая внимание недалеко стоящих ребят.
***
========== Часть 16. Вчера и сегодня ==========
— Ты готова поговорить о своих грехах? — Андрей галантно пропустил девушку на выход из душного помещения школы. На отопление в такой школе денег не жалеют, поэтому здесь чаще жарко чем холодно. — Ну же, — задорно прошептал парень, немного отходя от девушки и тяжело выдыхая клубы пара, — поделись своим скелетами в шкафу, — он говорил так легко и так непринужденно, словно они болтали о погоде. Яне же знала, что внутри парня все переворачивается и сжимается. На протяжении всей жизни мы меняемся, переворачиваем сто раз страницы и начинаем писать свою жизнь с нового листа, но те чернила на предыдущих страницах останутся, они будут нам напоминать всю жизнь кем мы были, и что мы делали. Мы меняем себя, а не свое прошлое. Кусинский улыбался и даже в его глазах девушка видел тот яркий огонек веселья, но он топился в океане печали.
Он пришел не просто так в столовую и сел около нее.
— Сегодня я слушатель и зритель, — Яна обернулась к нему только верхним корпусом тела и мягко улыбнулась, а тогда опустила взгляд, прикусывая губу. В животе словно что-то дернулась, и она, не желая того, прикоснулась к животу. Чувство вязкости наполнило ее изнутри, словно она впитала в себя всю грязь собеседника, которая закрывала ему рот.
— Говори или я заставлю тебя, — это подлый прием, но только так она точно знала, что заставит его рассказать что-то или хотя-бы начать. Кусинский не любил подчинятся, а, тем более, девочке, которая бы вытрясла с него все: от первой обиды к вселенской злости к такому чувству как любовь. Яна села на лавочку около входа в сад и закрыла глаза. Мороз пробирал до дрожи, но возвращаться и одевать пальто ей не хотелось. Девушка бы испортила момент, ведь сейчас этот юноша «голый». — Она красивая, — уголки губ Рыбаковой приподнялись, потому что она почувствовала взгляд Андрея. Горький такой, немного острый и очень чувствительный. Если бы она сейчас открыла глаза — расплакалась бы за секунду, — и чудная, — темноволосая зарылась пальцами в волосы. Руки промерзли полностью, а ноги уже почти окоченели: она их почти не чувствовала. А еще ей хотелось плакать. За него. Ведь он парень и стереотипное мнение общества мешало ему настолько открыто проявлять свой внутренний дискомфорт. — А еще ее зовут Ольга, и она даже не очередная жертва «Черного Принца». Она — любовь, — только сейчас Рыбакова позволяет себе открыть глаза, чтобы увидеть реакцию Кусинского. Стоит. Ровно и очень уверенно. И спиной к ней. Печально. Спереди совершенно другая картина же.
