— Впустишь? — виноватый и такой тихий голос прошелся мурашками от шеи до копчика Рыбаковой. Не так говорит главная сплетница и безумно влиятельная девушка в школе, так говорит закомплексованный подросток. У голоса нет громкости, зато есть глубина. И девушка теряется: что же лучше? Невольно ее тело отступает и пропускает подругу внутрь, хотя разум еще обижен. — Спасибо, — робкий звук соскользнул с губ Макаровой. Девушка медленно снимает теплую зимнюю куртку и вешает ее в шафу, около входа, а тогда снимает теплые кожаные сапожки. Щеки и нос Светы заметно покраснел после уличного мороза. И это заставляет Рыбакову улыбнутся. Какая же она все-таки милая и нежная. — Я принесла вино и эклеры с вишневым вареньем, — светловолосая немного сжалась под пристальным взглядом Яны, а тогда и вовсе сделала шаг назад.
— Вот как, — улыбнулась владелица дома и переместила взгляд с лица подруги на пакет в ее руках. Она только его заметила, а если Светлана бы не сказала, темноволосая его даже бы не заметила. — Проходи, — девушка проследовала на кухню, слушая сопение Макаровой за спиной. Похоже у нее насморк, а это очень странно, ведь блондинка очень редко болеет.
Звон бокалов заставил Свету, словно очнутся ото сна, и она резким движением вытянула с белого, как снег, пакета в голубой горошек вино и пачку сладостей. Яна спокойно достала штопор и легко открыла вино, а тогда ловким движением пересыпала эклеры на тарелку.
— Я не хочу в школу, — бросает Макарова, а тогда делает глоток вина и прижмуривается от наслаждения. Вкусное и сладкое. Привкус отдает немного черникой. Давно она не пила вина. На всех вечеринках ей так хотелось быстро, хоть и не вкусно, что она постоянно пила водку, а любимое вино откладывала на потом. Им нужно наслаждаться. Яна выпила уже немного больше, а сейчас наслаждалась маленьким эклером.
— Сир просто тает во рту, — еще немного и девушка замурлыкает. Она действительно безумно любила всякие пирожные, тортики и кексы, но ела их крайне редко. — Я тоже не хочу в школу, — темноволосая перевела азартный взгляд на блондинку. Света только подняла одну бровь в немом вопросе. — Да, и в принципе, нас никто не заставляет туда идти. Не думаю, что мы настолько незаменимы, — девушка подмигнула подруге, а тогда выбежала в зал и включила музыку. — Предлагаю остаться у меня и выпить за завтрашний день и за все последующие тоже, — Рыбакова со смехом подняла бокал, а тогда последовал характерный звук удара стекла об стекло.
«Я не хочу молчать.»
«Но я боюсь ее потерять.»
Угасает любовь, симпатия, дружба
— пойми:
Ты, безусловно, кому-то нужен
Но, как и все — заменим.
Шум от воды медленно убивал тишину почти пустой квартиры. Он звучал очень приглушенно и тянулся, как карамель, по позвоночнику, вызывая мурашки. Стук стекла о металлическую поверхность выдернул девушку из раздумий. Яна передернула плечами и тяжело выдохнула. Тревожность снова собиралась комом под грудью, где-то в области солнечного сплетения, и надрывно резала тупым ножом. Сильно не болело, но вызывало дикий дискомфорт, от которого хотелось выть и сгибаться пополам. Жестокая пытка чувствами.
Светлана помогла убрать в комнате и ушла домой, ссылаясь на головную боль от вина и маму, которая обещала вернутся сегодня пораньше. Эта была ложь. И Яна поняла это сразу. То, как блондинка неловко улыбалась и кусала губу, отводя взгляд, выдавало ее полностью. И у темноволосой было странное ощущение, что Макарова и не хотела скрывать тот факт, что это ложь. Ее глаза, будто кричали, помоги мне или я разрушу себя сама, и впервые Рыбакова не знала, как ей помочь. Она даже не могла догадаться о проблеме, которая и разрушает ее подругу.
— Почему ты так устала, Яна? — девушка шепчет эти слова и садится на табурет, прикрывая глаза. Ее руки тяжело падают на стол и на них она упирается головой. Красивые темные волосы спадают вниз и щекочут немного щеки. — Когда ты успела так измучится? — продолжает шептать Рыбакова. Сейчас ей кажется, что что-то ломается, и она не силе это починить. Ей так хочется, чтобы мама и Денис сейчас были дома и разрушили ее одиночество. Чтобы Денис весело рассказывал о сегодняшнем дне в школе и о девочке Насте, которая ему нравится, но он это не признает. Чтобы мама звонко смеялась и улыбалась, слушая истории сына, а тогда позвала всех кушать. Ей бы так хотелось увидеть здесь и папу.
Но. Сейчас. Она. Одна.
