Она сидела за дальним столиком с Светой, которая лениво попивала любимый сок и с застенчивой Златой, читавшей какой-то пустой роман. Давид редко приходил в школьное кафе, а если и случалось такое, то только на уроках, кстати, с прошлого дня темноволосая его еще не видела. А с Дмитрием они договорились не афишировать собственную дружбу, чтобы не вызывать подозрений со стороны учащихся и элиты. Рыбакова ела манную кашу очень медленно. Девушка никогда не торопилась при поглощении еды, поэтому, наверное, у нее резко пропадал аппетит, и она недоедала, поэтому не страдала отравлениями.
Но однажды Яне поставили диагноз гастрит, и девушке пришлось хорошо кушать. Лечение было для нее Адом, кроме плотных перекусов еще и противные таблетки и уколы, а также частые боли в животе. После этого девушка начала чаще есть, но любовь к еде все также отсутствовала.
Взгляд Рыбаковой притянули к себе крики школьников, и она просто зависла, увидев Андрея, который пытается положить Олю на стол.
— Сначала, ты дашь мне, — похотливо улыбнулся этот мудак и начал задирать юбку девушки, которая отбивалась и плакала. Ее слезы были слишком сильным ударом для Яны. Почему никто не прекратит это безумие? Почему Табаков и элита спокойно на это смотрит? — А потом всем присутствующим, поняла меня, шлюха? — гаркнул к Ефремовой Андрей. От такого прозвища Рыбакова поморщилась и, незаметно встав, прошла к парню. Все были слишком заняты представлением, поэтому не увидели миниатюрную девушку, которая уверенно приближалась к цели.
— Что ты делаешь, Кусинский? — тихо спросила Яна, привлекая внимание парня, одновременно прекращая его попытки избавить Олю от одежды. Тогда ее заметила и толпа школьников. — Она — не Владислава Карягина, она — не дает всем подряд, — серьезный взгляд темноволосой и острые слова, сказанные на повышенном тоне, заставили содрогнуться Кусинского, как и знакомое имя и фамилия. Это услышали все, приглушено ахнув и распахнув глаза. Некоторые, даже не стесняясь, приставили ладони ко ртам. Даже Табаков и элита немного занервничали. Откуда ей это известно?
— Откуда? — парень просто прошептал эти слова, но все поняли, что он сказал и, что он имел в виду. Буквально за секунду, он побледнел и задрожал, как осиновый лист. Сейчас он не «Черный Принц», сейчас он бедный мальчишка, который все еще любит.
— Свои источники, — хмыкнула темноволосая. Она не собирается раскрывать все карты и тем более выдавать Давида. — Давай же, Андрей, чего же ты ждешь? Продолжай! Заставь хоть ее с тобой трахаться, ведь Владислава предпочитала парней статусом повыше, — слова разъедали Кусинского изнутри, вырывая его плоть. Это не насыпать соль на рану… Это облить сердце кислотой. Точно также, как ты обливал кислотой Олю. Кстати, девушка была сама в шоке от Яны и ее слов. Как она только не боится? Хотя если обидчики захотят превратить ее жизнь в Ад — она превратит их жизнь в Ад.
— Я.я… — парень разбит, неужто старые чувства не угасли и продолжают уничтожать его.
Ему сейчас больно, но Оле было больней…
— Хватит, малышка, — подорвался Максим. Он был тоже на взводе, ведь это его…друг? — Ты достаточно сказала, мы все поняли и Олю трогать не будем! Успокойся и иди доедай свою кашу… — парень хотел пошутить и даже немного унизить и утихомирить пыл девушки, но было поздно.
Она завелась, и даже смерть не остановит ее…
— Оу, — наиграно поморщилась Рыбакова, изображая дикую ненависть к кислому. Она сейчас такое выкинет, что психическое состояние этого парня нарушиться. Нужно все срочно прекращать, — защищаешь подлого лгуна? — шок. Просто шок. Больше никто не хотел кушать и пить, все смотрели на перепалку. Но это была уже не перепалка даже, а кровавое месиво, которое устроила Рыбакова с автоматом, отбирая у всех щиты. — Он ненавидит тебя. У него даже переписка есть с Артемом Мечниковым, в которой он щедро поливает тебя грязью, рассказывая, как добьется твоего доверия и прихлопнет, словно муху к стеклу, рукой. Карягина стала смыслом его жизни, который ты, Табаков, отобрал. Будучи твоим верным другом, он бы и меня убрал, но он даже не собирался… — и тут послышались приглушенные фразы: « Точно-точно…», «А она права, черт возьми», « Кстати, действительно!». К учащимся начала приходить сознательность и возможность мыслить. Атмосфера накалялась к невозможной температуре.
Она просто раскрыла все карты, рисуя совсем не причудливый узор, а четкий и точный рисунок.
— Что? — единственное, что вырвалось у Табакова. Он ведь доверял Андрею, считал его, возможно, даже братом. Максим, и правда, никогда не думал на поставленные вопросы, он безоговорочно верил Кусинскому, хотя иногда ему это все казалось странным, каким-то наиграно-приторным.
Яна бы продолжила, если б не тихий вой Оли:
— Остановись… Он заслужил свое, лучше ты бы его убила ножом… — прошептала измученная Ольга, смотря на почти прозрачного парня. Яне тоже было его жаль, но она не может видеть слезы подруги. Даже Ефремовой, которая от него натерпелась невероятно, стало не по себе.
