— Не стоит, — твердый голос отвлек толпу от представления. Все, словно очарованные, повернули голову на звук. В такое время лучше всего сидеть тише воды, ниже травы, но это правило создано явно не для Яны. Девушка сделала несколько шагов от Светланы и теперь стояла в центре внимания, за спиной Табакова. — Тебе самому не противно марать руки об него? — темноволосая девушка смотрела прямо на спину главаря элиты, а последний не спешил разворачиваться к ней лицом. Но вот лицо Волкова стоило увидеть: совершенно ничего не понимающая гримаса и перепуганные глаза. — Жалкий… Посмотри какой же он жалкий… Если ты ударишь его, ты будешь таким же, — она говорила очень внушающее. Многие ученики, которые раньше хотели жестокого представления, сейчас полностью поддерживали Рыбакову. Уметь внушать толпе школьников с совершенно разными вкусами и характерами — дело непростое. — Ты забыл, Максим, лежачих не бьют. Я же не ударила тебя примерно месяц назад… — тишина не давила, она создала именно такой момент, которого добивалась девушка. Неожиданность. Ведь именно сейчас Рыбакова напомнила ему о его поражении, о его неудаче. И да, она также была немного садистом. Толпа совершенно не знала, как реагировать на ее слова, девушка же разрушает авторитет их короля прямо у них на глазах.
— «Лежачих не бьют»?! Это же ты лежала подо мной на парте, — он выпрямился и развернулся к ней с самодовольной улыбкой. Странные звуки и перешептывания прошлись по холлу. Этот мудак думает создать плохую славу Яне. Он надеется, что эта девушка слишком слаба для него и еще долго не сможет отмыться от «грязного ярлыка», который на нее наклеят учащиеся. Рыбакова издала легкий смешок и посмотрела парню прямо в глаза. Она горит, пылает, и она уничтожит его.
— А ты до сих пор не можешь свыкнуться с мыслью, что тебе кто-то не дал, поэтому вспоминаешь это? — бой. Приятное чувство победителя разливается по телу Яны, создавая ей невероятное блаженство. Мышцы словно терпнут, а разум испытывает самый настоящий оргазм от собственных слов. Она не растерялась, ведь она даже не похожа на одну из его кукол, которые ложатся под него добровольно и слова сказать не могут. Эта девушка не надеется на то, что он ее любит, она надеется только на себя. — Прекрати этот цирк и займись чем-то интересным, — это последнее, что она сказала перед тем, как выйти из толпы.
Больше ей нечего здесь делать.
Белый кафельный пол, который раньше ей казался до ужаса омерзительным, сейчас давал ей возможность прийти в себя. Воспоминания, словно нож, прошлись по ее израненной душе. Она помнила, как тогда впервые подчинилась толпе и сделала самую большую ошибку — стала монстром. С того времени ее преследовало правило: никогда не слушать прохожих людей. Их мысли — пусты, их развлечения — жестоки, их чувства — наигранные. Она не должна быть игрушкой в чужих руках, ведь она умеет чувствовать.
В туалете всегда было холодно: уборщицы часто забывали закрыть окно. Но от этого воздуха всегда ставало лучше. Не душило где-то внутри, заставляя сжаться в комочек и рыдать, громко воя. Все говорили ей, что нужно забыть прошлое отпустить, иначе — будущего не будет, но это тяжело. Твои воспоминания — это часть тебя, которая дает тебе возможность не повторять ошибок.
Но что делать, если эта часть убивает тебя изнутри?
Влюбится. Забыть. Умереть.
Какой из вариантов лучше?
Яна подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Слишком бледная, слишком худая, слишком измучена. И просто слишком… Усталые зеленые глаза сейчас не светились азартом, так ярко. Они погасли за секунду, словно старые уличные фонари. Даже улыбка, которую попыталась изобразить Рыбакова, казалась кривой и наигранной. В ней не было эмоций, даже типичной для ненастоящих улыбок боли и грусти. Опустошенная девочка — и такая же улыбка.
— Не прячься за дверью, — но все-таки губы темноволосой скривились в беззлобной легкой усмешке от поступка парня. — Прекрати вести себя, как ребенок, — более настойчивая просьба сработала, и в помещение вошел Волков. С разбитым носом, из которого сочилась кровь на рубашку и пол. Почему он еще не у медсестры? Юноша стал около умывальника и начал осторожно смывать кровь. — Ты немного туалетом ошибся: это помещение для девочек, — ненавязчивый тон, местами мягкий, удивил не на шутку Тимура. Он даже резко поднял голову и на несколько сантиметров отошел от девушки. Яна же продолжала наблюдать за ним, наклонив голову немного вправо.
— Зачем? — на этот вопрос отвечать Рыбакова не спешила. Она всего лишь отвернулась немного от него, переводя взгляд на окно, за которым падал снег. Он — не тот человек, ему не стоит знать правду о ее прошлом. Яна была не самым лучшим человеком раньше, да и сейчас к идеалу ей далеко, но она пытается что-то сделать. Когда задают такие вопросы, лучше всего прикинутся дурочкой, но от этого вопрос не исчезнет. — В твоих планах было разрушить меня. Зачем же ты пожалела? — Тимур подошел к девушке немного ближе и почувствовал легкий аромат ее духов. Раньше он чувствовал только опасность и неприязнь.
