— Святослав, — она обратилась к парню, что включал музыку. Она прекрасно помнила, что этому человеку нравится, когда его называют полным именем, ведь раньше она с ним очень хорошо общалась. Парень сразу поднял голову, запуская в копну светло-русых волос ладонь, и улыбнулся не только бледно-розовыми губами, а и ярко-зелеными глазами. Он был красив и умен, а также она заметила, что он был из тех, кто не признавал правительство Анастасии, — включи, пожалуйста, мою любимую песню, — Яна ему ослепительно улыбнулась, и он ответил ей такой же улыбкой. Контакт установлен.
— Все, что угодно, королева, — он обратился к ней очень формально, и Яна улыбнулась, пряча взгляд. Нет, не смутилась. Она вспомнила, что он всегда к ней так обращался, хотя они были хорошими друзьями. Это даже не сарказм, это чисто такое уважительное дружеское отношение, хотя ей не очень нравилось, когда к ней так формально обращались. Но Святослав это всегда говорил очень красиво, так, что даже дыхание перехватывало.
— Ты так похож на рыцаря. Верного и мужественного…
— Я согласен, королева…
Контакт установлен.
— Ой, прости, — Яна бросила виноватый взгляд на Настю, которая сразу замолчала и плотно стиснула губы. Темноволосая чувствовала себя очень расслабленной, а вот Ветровая — совершенно наоборот. На нее тиснула эта атмосфера и то, что с ней играют, не воспринимая всерьез. Потому что иначе Рыбакова бы просто убила ее, сжигая до пепла ее кожу и авторитет. Пусть благодарит Бога или тому, в кого она верит, что уберег ее. — Ты просто немного зависла, и я решила пойти потанцевать, — тут заиграла любимая песня экс-королевы, и она улыбнулась, наслаждаясь мелодией, и даже на секунду прикрыла глаза. — Ты можешь продолжать говорить, — и тут Анастасии захотелось расплакаться. Это «…можешь…» еще раз доказало совершенство Яны. Она, словно настоящая королева, раздавала приказы. По-детски немного. Но эти детские игры определяли твой статус и будущее.
Настя молчала, сдерживая слезы и пытаясь казаться сильной. Она довольно долго боролась за это место, убирая соперниц.
Вот только она не поняла, что Яна — не соперница.
Эта девушка уже давно победила.
Домой Яна вернулась ближе к полночи. Улицы освещались только фонарями и вывесками названий разных магазинов. Луна этой ночью спряталась за большими тучами. Еще утром Татьяна сказала, что она с Денисом едет к Анастасии Даниловой — сестре отца. И женщина действительно не врала, она сложила подарки ее детям и, улыбаясь, вспоминала, как они всю ночь переживали уход ее мужа с тремя бутылками вина, бутылкой коньяка и довольно большим запасом конфет и фруктов. Яна, лишь улыбаясь, слушала ее.
Рыбакова зашла в большую комнату и удивилась тому, что на кухне горел свет. Девушка сразу же насторожилась, но не паниковала, она осторожным шагом зашла на кухню и, увидев, знакомый силуэт улыбнулась.
— Привет, Алекс, — как только парень повернулся, он сразу улыбнулся на все тридцать два и раскрыл руки для объятий и Яна, не медля ни секунды, обняла его с разгону. Этот девятнадцатилетний парень жил во Франции и был сыном лучшего друга ее отца. Красивый, высокий, светловолосый парень, с легкой щетиной, но очень мальчишеской прической. Его достоинством были медовые глаза и прямой, но не длинный нос. А также тело: широкие плечи, сильные жилистые руки с длинными пальцами, ярко выраженный пресс и накаченные ноги. Рыбакова знала, что он учится в каком-то французском университете на реаниматолога. И у него красивая девушка.
— Привет, мелочь, — Алекс стискивает Рыбакову в крепких объятиях, чувствуя, как хрустят ее кости, но она молчит, как всегда. Никто еще ни сломал эту сильную девушку. — Боже, как ты выросла. Я не узнаю маленькую девчушку Яну, которая постоянно копала меня в колено, когда я плохо себя вел, — комната наполнилась звонким девичьим смехом и грубым мужским. Яна, когда была меньше и правда часто его копала в колено, ведь: «Маленьких обижать нельзя!». Именно так оправдывала девушка свое действие, надув щеки и поджав губы.
— Что ты… — и только сейчас Рыбакова заметила немного открытое окно и непотушенную сигарету в пепельнице. А тогда она почувствовала, что кроме такого родного запаха одеколона, чувствуется еще и запах дорогих сигарет. Мята. — Мятные сигареты, значит. Куришь? — улыбка Яны немного потухла, и этот вопрос был сказан таким рассеянным тоном. Даже весь ее вид показывал, что она немного растерялась и не могла поверить собственным глазам и носу.
