- Всё верно, - подтвердил Тревин то, что уже рассказывал ранее.
- Разрешите тогда внести первое предложение на рассмотрение. Посланник небес предлагает ввести в Совет первую женщину – примо Мириам, дочь первосвященника Эоанита.
Зал неодобрительно загудел аккурат к моменту, когда я поставил точку. Что, в принципе, было ожидаемо: в этом мире, как я уже говорил, к женщинам было отношение предвзятое. Всё же из массового сознания невозможно быстро вытравить мысль, что именно женщины, неспособные больше давать потомство, прогневали требовательное божество. Тут нужны годы работы, годы пропаганды.
- Примо Мириам весьма умна, дальновидна и разбирается в таких вопросах, в которых не разбираются многие местные мудрецы, - я пристально посмотрел на Тревина, как бы намекая, что разбирается она в Книге, куда лучше, чем её отец. Что весьма важно. – Долгое время она пребывала в заточении в далёких восточных землях. Собственный отец заклеймил её, как апостата, только потому, что она осмелилась ему перечить. Только потому, что она понимает, что выбранный им путь – путь смирения – нежизнеспособен. Подняться с колен на ноги Астризии помогла не вера в тотальное смирение, а надежда на то, что аниран исполнит возложенную на него миссию. И это примо Мириам прекрасно понимает.
Когда я заговорил про смирение, люди в зале замолчали. Кому-то из них наверняка показалось, что я богохульствую. Особенно, когда упомянул Первосвященника.
Но Тревин был не из тех, кого можно испугать именем «Эоанит». На это и был расчёт.
- Предложение принимается без обсуждения, - быстро вынес он вердикт. – Не хуже посланника небес я знаю, что из себя представляет дочь Его Святейшества. Один из немногих, кто очень хорошо знает. Поэтому сегодня же будет подготовлен указ о введении Мириам в состав Совета. На следующем собрании она уже будет присутствовать.
Я благодарно прислонил руку к груди и поклонился королю. Пока всё в порядке. Усадить на перспективное место ещё одного союзника было бы весьма неплохо.
- Второй вопрос, который не даёт мне покоя – вопрос церковного управления, - продолжил я. – Мне кажется, мы достигли той точки, когда можно решительно всё брать в свои руки. Я предлагаю срочно созвать конклав. Конклав, где новым первосвященником Астризии без вариантов будет избран святой отец Эриамон, - будто памятнику Ленину, я указал рукой на молчаливого старичка.
Эриамон с самого старта обсуждений сидел тише воды ниже травы. Ведь многим было непонятно, почему носитель серебряной тиары присутствует на Совете, а носитель золотой – нет.
После озвучивания этого предложения тишина в зале достигла абсолютного нуля. Даже Его Величество подозрительно косил на меня глазами и ничего не мог произнести.
- В столь сложное для страны время, в столь сложное время для мира, нет места демократическим процедурам, - меня никто не понял, но я всё равно продолжил. – Голосование обязано завершиться успешно, а святой отец обязан занять место первосвященника. И каждый из присутствующих обязан приближать успешное голосование. Значит, нужна работа с населением, нужна работа с сомневающимися святыми отцами. Нужны дорогие подарки и лесть.
Хоть я закончил, никто не спешил высказываться. Тишина в зале стояла до тех пор, пока сам Эриамон не поднял тучные телеса с тесного стула.
- От своего лица хочу выразить поддержку идеям посланника небес, - принял он важную позу. – Времена требуют изменений. Мы слишком долго ничего не делали, слишком долго смиренно ждали. И должны во всём поддерживать того, кто уже изменил лик Астризии. Поэтому спешу сообщить, что я принял предложение посланника небес. Я, эстарх Эриамон, готов возложить на свои плечи бремя церковной власти, если достойные меня изберут. И даже успел обсудить этот вопрос с некоторыми ответственными духовными пастырями.
Добавлять, что пока немногие его поддерживают, Эриамон не стал. Ранее он поделился со мной, что некоторые «духовные трУсы», которых он обозвал пастырями, всё ещё опасаются Эоанита. Опасаются его влияния, опасаются армии храмовников, которая хоть и поредела значительно, всё же не исчезла. То есть работа по лоббированию его кандидатуры нам предстоит непростая.
Король Аскольд Третий чесал бороду в течение нескольких секунд. Прыгал взглядом с меня на Эриамона, но ничего не говорил.
В принципе, его я мог понять.
Нет, он не нерешительный, нет. Как раз наоборот. К тому же Эоанита не терпит если не на моём уровне, то приблизительно так же. Просто должность он свою занял совсем недавно и, наверное, не горел желанием разругаться в хлам с тем, кто пару-тройку дней назад собственноручно возложил корону на его голову. Ведь совершенно непонятно, к чему это может привести.
- Я не считаю, что предложение посланника небес своевременно, - приняв решение, король откинулся на спинку трона. – Созыв конклава столь скоро не пойдёт на пользу интересам Астризии. Боюсь, это грозит осложнениями. А возможно и новым, никому ненужным религиозным противостоянием.
