В общем, работа предстояла серьёзная. Весьма затратная с точки зрения финансов и логистики. И, конечно же, совершенно не тайная, ибо такого размера шило никто и никогда не сможет утаить.
Но мы ничего отменять не собирались. Когда первоначальный план был одобрен всеми сторонами, процесс пошёл.
Практически всё время я проводил с коммандерами, вникал в детали, внимательно выслушивал чужие предложения. Даже раздумывал над постройкой планеров, реально считая, что смогу высадить настоящий десант. Не со стороны океана, а со стороны небес. И хоть идея моя оказалась бестолковой, ведь знаниями подобными я не обладал, всё же она помогла посмотреть на ситуацию под несколько другим углом.
На помощь пришла память, позаимствованная у Джона Казинса. Бедолага, как оказалось, был не просто занудным маркетологом. В молодости у него были свои увлечения – он увлекался скалолазанием. Пусть недолго, пусть никогда не видел гор, ибо не смог пройти даже базовую подготовку, зато это увлечение, затерявшееся в глубине его памяти, заставило меня задать вопрос самому себе: а так ли непроходимы Южные Горы, как о них говорят? И пытался ли кто хотя бы попробовать их пересечь?
С этими вопросами я пришёл на очередной Совет. И в очередной раз убедился, что ответа на него ни у кого нет. Топографических карт в этом мире ещё не существовало. Гряду Южных Гор мало кто видел своими глазами. Фотоаппаратов ещё не придумали, и ориентировались лишь по зарисовкам умелых художников. И таких художников, очевидно, было исчезающе малое количество.
Поэтому моя идея затухла, не разгоревшись. Я, конечно, попросил помочь анирану с этим вопросом. Король отправил в Валензон сирея с приказом как можно быстрее подготовить точные зарисовки Южных Гор, самой Расщелины и Тихого Залива, где располагалась гавань Декедды. Но всё это требовало времени, вследствие чего мы переключились на обсуждение основного плана – удара с двух сторон, одновременного удара со стороны океана и с суши. И чем лучше мы прорабатывали план, тем крепла во мне уверенность, что нам удастся осуществить задуманное. Пусть даже с большими потерями с нашей стороны.
Большая часть короткой, но суровой местной зимы прошла в стратегическом планировании и в подготовке войск.
Слухи распространились довольно-таки быстро. Но, к моему глубокому удовлетворению, простой люд не бурчал, что очередная ненужная бойня на подходе. Ибо мы, наконец-то, создали собственные средства массовой информации в виде повсеместно расклеенных объявлений для тех, кто умел читать. А для тех, кто умел лишь слушать - в виде молодых глашатаев с громкими голосами, набранных из Университета и посаженных на хорошую зарплату. То есть жители Обертона и окрестных деревень получили доступ к слегка отредактированной правде, где мы обвиняли предательский совет старейшин из мятежной Декедды в убийстве доброго и миролюбивого короля Анфудана Третьего. И грозили этому "совету", как и всей Декедде, справедливым возмездием.
Таким образом, «глас народа» нам удалось взять под контроль. Особого подъёма боевого духа не наблюдалось, но поносили надменных жителей Декедды в каждом кабаке. И соглашались с королём Аскольдом Третьим, что наказание за подлый поступок необходимо.
К тому же к правильному формированию общественного мнения подключились и религиозные деятели.
Поскольку конклав пришлось отложить на неопределённый срок, и святой отец Эриамон, и триарх Элохим, и даже первосвященник Эоанит присоединились к продвижению отредактированный правды. Не знаю, по какой причине влез Его Святейшество, ведь его никто ни о чём не просил, а сам я с ним не разговаривал всю недолгую зиму, Эриамон и Элохим решили помочь по одной причине – я сам обратился к обоим за помощью.
Эстарх Астризии – святой отец Эриамон, – несмотря на изменения в планах, всё глубже и глубже погружался в процесс смены духовного руководителя страны. Он умело обрабатывал сомневающихся и грамотно работал с трУсами. Именно на этой почве он спелся с триархом Элохимом.
Хоть я нечасто с тем встречался, всё же успел разобраться в характере духовного отца. Особенно после момента, когда триарха посадили в темницу во время отжима наркотических садов, а он волновался лишь о том, сможет ли сохранить своё место, когда всё завершится. Имущество церкви его мало волновало. Его волновало лишь собственное благополучие.
Именно на эту мозоль давил грамотный Эриамон, как он мне позже признался. В обмен на поддержу не только на неизбежном конклаве, но и в повседневности, он обещал Элохиму не значительное материальное вознаграждение, а нечто большее - место эстарха в церковной иерархии. Что, несомненно, поможет будущему эстарху значительно увеличить собственные доходы.
