Прошла почти минута, прежде чем она заговорила. Ее взгляд был сосредоточен на наших руках. Алли провела пальцами по ушибам на костяшках, которые я получил, когда поскользнулся на мокрой каменистой земле, и наклонилась, прижимаясь губами к воспаленной коже.
- Больше не могу выносить постоянные требования и разочарование, которое вижу на их лицах. Я ничего не делаю правильно или достаточно хорошо для них. Я устала даже пытаться. – Алли смиренно вздохнула. – Да, мне было известно, что платье не понравится маме, но я подумала, что оно такое красивое.
- Ты была прекрасна.
Алли посмотрела на меня.
- Ты единственный, кто так сказал.
Я поднял наши руки и поцеловал тонкую кожу ее запястья.
- Ты всегда должна носить то, что тебе нравится. Действовать так, как хочешь. Делать то, что делает тебя счастливой .
- Когда я сама по себе, то так и делаю. Моя мать ненавидит мою одежду, но мне нравится одеваться комфортно. Мне трудно все время соответствовать их видению того, что правильно. Я надела платье, потому что мне оно понравилось. В прошлый раз я была в простом черном, так Брэдли сказал, что я выгляжу как старушка, а моя мать, что оно ужасно. В этот раз я надела то, что понравилось мне, но это опять было неправильно.
- Они ошибаются.
- Как ты можешь быть уверен?
- Потому что ты идеальна – именно такая, какая есть.
Алли покачала головой, разочарование сквозило в ее голосе.
- Я не идеальна, Адам, и не хочу, чтобы ты ставил меня на пьедестал. Я так долго должна была быть идеальной. Я – это просто я.
Я поднес ее руку к своему лицу.
- Знаю, что ты не идеальный человек. Но все твои мелкие несовершенства, все, что ты думаешь, тебе нужно изменить, делают тебя идеальной для меня.
Она судорожно вдохнула.
- Спасибо.
- Что думал отличный-парень-Брэдли о фальшивом расставании? – спросил я, действительно заинтересованный его реакцией.
Неважно, что сказал ей этот ублюдок, он нихрена не притворялся. Он хотел ее, и хотел контролировать Алли, как и ее родители.
Он просто лучше скрывал это.
- Он хотел поговорить, поэтому я и поехала к нему. Чувствовала, что должна ему этот разговор.
- Что ты ему сказала?
- Правду. Что поняла главное – неважно, что я делаю и насколько хорошо, этого никогда не будет достаточно. Я устала жить для всех остальных и пытаться восполнить то, что никогда не могла – независимо от того, как долго или сильно пыталась. И я стала чувствовать себя только хуже от того, что использовала его. Мы оба лгали. – Она глубоко вздохнула. – Он спросил меня, есть ли кто-то еще.
- И что ты ответила? – Я напрягся в ожидании.
- Сказала, что встретила кое-кого и хотела бы его изучить.
- Ему это не понравилось, верно?
Алли смотрела куда угодно, но только не на меня, и ничего не отвечала. Я обхватил ладонью ее щеку и повернул лицом к себе.
- Он что-нибудь сделал? – Я остановился, чтобы перевести дыхание. – Скажи мне правду.
- Нет, он меня не трогал.
- Он что-то сказал?
- Ему это не понравилось, и он сказал, что не понимает, почему я не встречаюсь с тобой тайно, пока не буду уверена, что это сработает, и тогда мы могли бы окончательно все обсудить. Кажется, он думал, что тот, кто меня интересует, недолго будет интересоваться мной.
- Ну, ублюдок ошибается. Ты рассказала ему обо мне?
- Нет, это не его дело.
Мне понравился серьезный тон ее ответа. Я хотел, чтобы она использовала его на своих родителях, но знал, это займет некоторое время.
- Он принял это, но попросил об одолжении.
- Каком?
- В четверг будет благотворительный вечер. Его отец и мои родители будут там. Он попросил меня пойти с ним, так что я поменялась сменами. Поэтому я работаю завтра, чтобы освободить вечер.
- Понимаю. - Я утрамбовал поглубже свое иррациональное чувство собственника.
- Завтра скажу родителям, что мы решили остаться друзьями, и в четверг собираюсь поддержать его, как друг. - Алли улыбнулась. - Кроме того, Елена возвращается из поездки. Я не видела ее целый месяц.
- Она будет сидеть за твоим столом?
- Нет. Брэдли ей не нравится. Она будет сидеть за другим столом. – Алли усмехнулась. – Точнее устраивать собственный прием за другим столом. Она очень, хм, занимательна.
Из того, что я слышал, эта женщина нравилась мне все больше и больше.
- Бранч не будет приятным, но я должна это сделать.
- Ты позволишь им отговорить тебя?
- Нет! – твердо ответила Алли. – Я думала об этом все время, после того, как ты ушел. Ты был прав. Они будут разочарованы, несмотря ни на что.
- Тогда что ты будешь делать?
Она посмотрела на меня, и в ее ярком синем взгляде засветились одновременно и нежность, и решительность.
- Я начинаю жить своей жизнью – для себя.
- Могу я стать частью этой жизни, Соловей?
- Да, – выдохнула она. – Я так скучала, пока тебя не было. Мне казалось, что часть меня пропала.
- Я чувствовал то же самое.
- Я рада, что ты дома.
