На заднем дворе установили навес и приготовили барбекю. То, что изначально задумывалось как скромный праздник для нескольких знакомых, превратилось в весьма масштабную церемонию открытия. Чансок пригласил всех тех, кто оказал ему помощь с гостиницей. С большинством из них они вместе работали в «Лагере девять». Поскольку Чансок теперь занимался гостиничным бизнесом, он просил никого из приглашенных не беспокоиться о ночлеге и приехать с ночевкой на день или два. На приглашение откликнулось больше людей, чем ожидалось. И когда Чансок услышал, что прибудут Сангхак и Канхи, тоска, которую он старался скрывать, неизбежно вернулась.
Люди подходили один за другим, и атмосфера быстро превращалась в праздничую. Это была отличная возможность познакомиться поближе с корейцами, живущими на Хило и острове Оаху. Несмотря на то что корейская диаспора на Пхова узнавала что-то о соседях из церковного информационного бюллетеня, сейчас с ними можно было повидаться лицом к лицу. Корейцы с Хило разделали свиней и устроили целое шоу с их жаркой, чтобы развлечь гостей. Аппетитный запах повис над площадкой. В качестве подарка для представителей с Оаху Тэхо привез свои фирменные блюда. Все веселились, и ночь, казалось, слишком коротка.
Сангхак без колебаний отчитал Чансока за то, что он не отвечает отказом ни на одно предложение выпить вместе. Он никогда не видел, чтобы друг столько пил.
– Слушай, Чансок, зачем надираться в такой прекрасный день? – вставил свое слово Тэхо.
Несмотря на то что день и правда был хороший, лицо Чансока было угрюмым. Образ Канхи продолжал витать перед его глазами.
Он был сбит с толку, узнав, что женщина на кухне, держащая Джуди, их с Наен дочь, была Канхи. Он не мог поверить, что она так близко и он может разглядеть ее как следует. Он рассматривал ее с трепетом каждый раз, когда она отворачивалась, а затем вспоминал былую обиду. Чансок намеренно не смотрел в сторону кухни, но все его мысли стремились в ту сторону. Ее движения, ее голос – все действовало ему на нервы. Продолжая выслушивать поздравления, он чувствовал усталость. В тот день, когда ему полагалось быть счастливым, оставалось только напиться.
– Я все еще выгляжу в твоих глазах ребенком, притом что вырос в полноценного бизнесмена?
Услышав слова Чансока, Сангхак чуть задержался перед тем, как отпить из бокала. Вызывающий тон друга заставил его почувствовать неловкость, но Сангхак не мог придумать ответ, который звучал бы естественно. На мгновение ему в голову пришла мысль, что он зря приехал. Хотя им с Канхи приглашение было передано через Тэхо, они с благодарностью приняли его, потому что Чансок, похоже, чуть смягчился. Пока Сангхак думал над ответом, кто-то вдруг хлопнул Чансока по спине и заговорил с явным намерением затеять спор:
– Другие затягивают пояса, чтобы отправить все заработанные средства на борьбу за независимость нашей родины. Разве можно в такое время держать живот набитым и спину в тепле? А тебя только это волнует. Мало того: ты и нас поэтому здесь собрал? Чтобы похвастаться?
Все устремили внимание на мужчину, произнесшего эти слова. Это был господин Сон, который еще несколько лет назад жил в лагере. Он был того же возраста, что и Чансок, и оставался разнорабочим, кочуя с фермы на ферму по всему острову. Сангхак встал, чтобы перебить его. В этот момент господин Сон споткнулся и протянул руку, чтобы схватить Чансока за шею. Однако не достал, поскольку был сильно пьян: рука повисла и вскоре упала, а тело начало крениться. Шлепнувшись на пол, он испустил громкий вопль:
– Ну же, объясните мне! Люди работают под палящим солнцем и жертвуют зарплату фондам по борьбе за независимость, а другие копят деньги на покупку земли и дома… Что из этого правильно, а что нет, а?!
– Эй, что это вы устраиваете на таком славном торжестве? Вы не единственный, кто жертвует деньги на независимость нашей страны!
– А что я сказал не так?! Я же просто спрашиваю, что хорошо, а что плохо?
Несколько человек подбежали к Сону, подхватили его и проводили наверх. Все постарались скрасить происшествие шутками, а затем вернулись на свои места. Подали свежепожаренное мясо и напитки, и атмосфера снова оживилась.
– Какой деликатес, – произнес кто-то, отрезая ломтик, из которого вытекал сок, и кладя в рот. Кто-то рядом в очередной раз выкрикнул тост.
