Вилд стал жить с любимым человеком, но счастья при этом не чувствовал: его никак не желало отпускать ощущение, что чего-то в их отношениях явно недостает. И, конечно же, это не взаимная любовь, на нее он даже не надеялся, скорее всего душевной близости, которой ему очень не хватало.
Ведение домашнего хозяйства Вилд взвалил на свои плечи, ему очень нравилось ухаживать за Норманном и хлопотать вокруг него, потому что от этого возникало ощущение какой-то нужности и полезности. Боязнь потерять любимого наложила сильный отпечаток на его поведение, а неуверенность в том, что он надолго в жизни любовника, сделала свое черное дело, и характер парня изменился. Бывший ранее задорным, никогда не унывающим, он стал нерешительным и безвольным. Вилду казалось, что именно так он и должен себя вести, чтобы в их отношениях был лад и, не задумываясь, подстраивался под любое настроение любовника. А то, что в тот момент чувствовал он сам, как-то даже не шло в расчет. Похоже, это интересовало Норманна меньше всего.
Иногда Вилд просыпался среди ночи и тихо лежал, боясь разбудить любовника, и, хотя усталое тело требовало сна, ему долго не удавалось заснуть. А утром он с трудом раздирал глаза и, так и не выспавшийсь, отправлялся на работу.
Недосыпание и нервное напряжение не прошли для него даром, теперь малейший звук заставлял его вздрагивать и беспокойно дергаться. Он понимал, что их отношения какие-то неправильные, и, тем не менее, не желал их менять из страха потерять то, что у него есть.
***
— Рэд, не мог бы ты оставить нас наедине? — к мирно беседующим Рэду и Вилду, подошел Норманн.
— Да, конечно, — Рэд улыбнулся Вилду и, кивнув головой, ушел.
— И что это сейчас было? — Норманн хмуро посмотрел на любовника.
— Ты о чем?
— О том, что ты, кажется, решил сменить любовника.
— С чего ты это взял? — Вилд недоуменно уставился на мужчину.
— Видел, как ты старательно строил глазки Рэду. Только напрасно ты усердствовал: у него уже есть мальчик, и менять он его на тебя не станет. Ну, может, развлечется с тобой разок, и все.
— Я не делал ничего подобного, — возмутился парень.
— Ты думаешь, я слепой? Да если бы я не подошел, ты бы ушел с ним.
— Неправда!
— Да ладно. Мы ведь знаем, как ты падок на секс: тебя стоит только слегка погладить — и ты таешь, как мороженое на солнце.
— Ничего подобного! — Вилд покраснел. Он никогда не думал, что любовник когда-нибудь поставит ему в упрек его слабость к нему. Да, все верно: Норманну ничего не стоило возбудить его, достаточно было просто чувственной улыбки, легкого поглаживания, и он размякал и был готов отдаться ему там же, где в тот момент находился.
— Ты можешь говорить это кому-то другому, кто не знает правды, и, возможно, тебе поверят, — мужчина скривился.
— Ты единственный, с кем я так себя веду.
— Вот только не надо передо мной строить оскорбленную невинность! Это выглядит просто смешно с твоей стороны!
— Я ничего не строю, и я не собирался изменять тебе, — Вилд расстроено вздохнул, ссора с любимым стала крайне неприятна вдвойне, потому что тот, как оказалось, считал его не только ветреным, но и легкодоступным.
— Не надо мне рассказывать сказки. Я видел, как горели твои глаза! — Норманн просто кипел от гнева, ему с трудом удавалось держать себя в руках. — Хватит спорить! Мы уходим!
— Хорошо, — безропотно согласился парень.
Распрощавшись с хозяевами и гостями, они отправились домой. Вилд всю дорогу думал о том, что, возможно, он и правда вел себя слишком фривольно и не заметил этого? Дома он намеревался загладить свою вину, но вот только напрасно посчитал, что ссора на этом закончилась. Норманн по приезде домой снова завелся.
— Если ты позволишь себе еще одну подобную выходку, то очень пожалеешь об этом, — прошипел мужчина, едва они вошли в гостиную. — Я не собираюсь бегать и вытаскивать тебя из чужих кроватей.
— Если я такая шлюха, зачем ты со мной живешь? — в конце концов, не выдержал Вилд. Он очень надеялся, что любовник сейчас скажет, что вовсе не считает его шлюхой и живет с ним потому, что, пусть самую малость, но любит.
— Понятия не имею!
Вилд, побледнев, съежился, внимательно посмотрел на хмурое лицо любовника, затем перевел взгляд на его шевелящиеся губы, но то, что тот произносил, уже не слышал. Все это было уже неважно. Равнодушное оцепенение сковало душу, словно отсекая его от мужчины и его злых слов. Смысла оставаться здесь больше нет, да его и изначально не было. Надежда, погубившая немало доверчивых душ, держала его подле любовника и не давала уйти, но теперь она умерла, и он свободен. Вилд отвернулся и пошел в спальню.
— Даже и не мечтай, что сможешь затащить меня в постель, и я там обо всем позабуду! — крикнул ему вслед Норманн, увидев, куда он направляется.
