— Во двор выбегу на минутку и вернусь. — радостно, но еще немного севшим голосом отвечаю пока мимо пробегаю.
Ничего у них не получится. То, что я на сообщение ответила, еще не значит что я дурочка наивная. Посмотрим еще, кто кого.
Кстати, была очень удивлена, что вчера ответа не последовало. Это же идеальный момент начать общаться, можно сказать, сама его и спровоцировала. Я уже такой текст придумала, жаль пока не воспользовалась. На примете у меня имеется уже несколько претендентов, кто это может быть, и я уже была готова их разоблачить. А тут на тебе…
Нажимаю на кнопку на торце дома и ворота разъезжаются в разные стороны. Пока они открываются сердце в галоп бросается. Что приготовили эти черти? Голова котенка? Мусорный пакет? Веник с совком? Догадки несутся со скоростью света, но то, что я вижу никак не могло даже и близко прийти мне в голову.
Букет и синяя коробка.
Аккуратно ближе подхожу, словно по полю минному иду. Осторожно, оглядываясь и рискуя. Присаживаюсь, чтобы к букету опуститься, и прежде чем в руки взять снова округу осматриваю. В черте нескольких километров наш дом единственный заселенный. Чаще, здесь только заблудившееся снуют, смотрю на след на грунтовке, по нему не понятно ничего, скорее всего это и вовсе шины от папиной машины.
Осмотрев красивый букет со всех возможных сторон наконец-то решась взять его. Ныряю в прекрасные цветы лицом, вдыхаю аромат, от того как вкусно они пахнут, глаза закатываются. Обожаю гортензии. А вот такие, голубые, и вовсе мои любимые. Мама как-то пробовала у бабушки их цветными сделать, но они у нее только белые получаются, какие бы удобрения туда не лила.
Обнимаю их. Пускай даже это и издёвка, но как ни как первый букет не от родных, всё равно приятно.
Перекладываю пять пышных головок на колени и пытаюсь понять, что же может быть в коробке. Выглядит увесистой. Наверное, там-то и лежит реальный "подарочек". А может ну его? Заберу цветы, а коробку вскрывать не буду. Зачем настроение портить, ничего хорошего там точно быть не может. А вдруг там что-то, из-за чего стошнит. Подвигаюсь ближе, нюхаю. Ничем не пахнет.
Нахмурившись встаю и иду во двор. Меня точно стошнит если я открою и обнаружу там… даже если это собачье… А они же запросто могут сделать такое.
Уверенно иду внутрь зажимая рукой букет, нажимаю на кнопку и по команде ворота начинают закрываться. Сегодня понедельник, как раз мусор забирают, вот и заберут ее.
Смотрю как металлические плиты неспешно съезжаются и когда просвет становиться с ладонь, снова нажимаю на мелкую кнопку и не дожидаясь пока те откроются на полную, бегу к коробке.
Одним движением пытаюсь ее открыть, не поддается. Оглядываюсь по сторонам. И даже если они сидят где-то и ржут надо мной, или еще хуже — снимают на телефон, как я отчаянно пытаюсь открыть красивую коробочку, мне уже всё равно, интерес увидеть что же там внутри спрятано, превыше всего этого.
Замечаю по бокам специальные ручки, подымаю за них вверх и белый морозный дымок ослепляет меня. Разгоняю его рукой и застываю в шоке. В коробке-холодильнике сложено около десяти пачек моего любимого мороженного.
Это что еще такое? Я снова смеюсь, выравниваюсь всё еще не выпуская крышку от коробки из рук, по сторонам снова оглядываюсь. Никого. Тихо. Бегу в одну сторону — пусто, в другой — тоже самое. Это вообще что такое? Смешанные чувства меня накрывают. Приятно то как. Цветы и мороженное сутра пораньше в понедельник. Но следом за этим гнев и отторжение, что это всё издевки ради. Но как же продуманно, однако.
— Мила? Ты хочешь в школу опоздать? — басит отец стоя на крыльце уже в костюме.
— Бегу уже. — бросаю я и сгребаю улики.
— А это что? — осматривает сначала зажатый букет, а потом коробку.
— А это… одноклассник подарил. — быстро отвечаю нажимая на кружочек, который заставляет ворота прийти в действие. Здесь куча псов бродячих, Тим до чёртиков их боится.
— Одноклассник? Зовут как? — важно говорит в тоне будто с подчиненным, а не с дочкой. — Федя. — цежу я радостно, первое, что пришло в голову.
— Фамилия?
— Адаменков, пап! Дату рождения еще сказать? — смеюсь я когда ближе к нему подхожу.
— Живет где? — не сдаётся отец.
— Говорит где-то рядом, я не знаю.
— И что там? — в сторону коробки кивает.
— Мороженное.
— Мороженное… — за мной повторяет вскинув черные густые брови вверх в удивлении.
— Да, пап, мороженное! — вид отца заставляет меня чуть ли не хохотать. Он тоже впервые стал свидетелем ухаживаний. Жаль только, что ненастоящие они. Но знать то ему зачем. Сегодня завтра всё выясню и все, больше напрягаться не будет.
— Мила? — окликает меня папа, когда я уже по лестнице подымаюсь.
— Мама с тобой говорила?
— О чем? — теряюсь я остановившись на половине дороги.
— Ну… — его глаза начинают бегать, зубы прикусывают губы, а тяжелая грудь вздымается, будто он на дно погружаться собирается.
