— Мне не хочется, чтобы продолжалась наша размолвка. Утром я попытался заговорить с тобой, но из этого ничего не вышло. Я просто не знал, что делать…
Тина изо всех сил пыталась рассердиться, однако Майк смотрел на нее с такой надеждой, что ее сердце растаяло. Странно, но ее больше взволновали слова, произнесенные Бобом на ухо, чем известие об их с Майком разоблачении.
“Дай парню шанс! Он с ума по тебе сходит”.
— Майк?
— Да?
— Ты все это придумал, чтобы просто поговорить со мной?
— Вообще-то, идея экскурсии принадлежит Бобу, — скромно заметил Майк, — Я хочу извиниться за то, что затащил тебя вчера в бельевую. — Он сокрушенно покачал головой. — И о чем я только думал?
Тина улыбнулась.
— О том же, что и я.
— Правда?
— Конечно. Кстати, ты просто мог бы вернуться в каюту после завтрака и мы бы спокойно поговорили.
— Мне казалось, что в нейтральной обстановке беседа пройдет спокойнее.
— Впрочем, я рада, что вы вытащили меняна прогулку, — улыбнулась Тина.
На лице Майка тоже появилась улыбка. По-видимому у него отлегло от сердца.
— Спасибо, что ты принес обратно мои… — Тина бегло оглянулась, — трусики.
Улыбка Майка стала еще шире.
— Не за что. Всегда готов помочь. — Затем его лицо стало серьезным. — Знаешь, мне просто хотелось побыть с тобой наедине. Посмотреть, к чему это приведет. Забыть все плохое, что произошло за эти дни, и сосредоточиться лишь на приятном.
Тине вдруг тоже очень этого захотелось.
— И не беспокойся насчет Боба, — добавил Майк. — Он дал слово, что никому не проболтается, и я ему верю.
— Странно, но я почему-то тоже.
Они оба умолкли и некоторое время стояли, просто глядя друг на друга. Затем Майк посмотрел по сторонам.
— Давай посидим вон в том кафе, — кивнул он через площадь на большие полосатые тенты, в тени которых прятались сидящие за столиками немногочисленные в этот час дня посетители.
Майк помог Тине сесть и устроился напротив. Сегодня на нем была рубашка-поло с короткими рукавами и светлые летние брюки. Тина невольно задержала взгляд на крепких, покрытых светлыми волосками предплечьях Майка, на красивых длинных пальцах. В его руках ощущалась сила, и вместе с тем они были очень эротичны. Голос Майка окрашивала интимность, смех звучал хрипловато, глаза сияли. Казалось, сейчас, когда они с Тиной сидят в прохладе летнего кафе, между ними не может возникнуть никакой преграды.
Тина погладила мягкие волоски на запястье Майка, и он сжал ее пальцы.
— Я в самом деле очень сожалею о вчерашнем вечере, — сказала она. — Ты был прав: никто не узнал бы, что трусики принадлежат мне. Но одна мысль о том, что я оставила их в…
— Тебе следовало забыть об этом.
— Да. Но если бы ты знал, как это было трудно! Я росла в очень пуританской семье, и полученное в детстве воспитание наложило отпечаток на мой характер.
— Интересно, как твои родители посоветовали бы тебе поступить в случае, подобном вчерашнему?
Тина в ужасе закатила глаза.
— Шутишь? Если бы мои родители узнали, что я забыла трусики в бельевой теплохода, они, наверное, отреклись бы от меня!
— Строгие они у тебя, — задумчиво произнес Майк.
— Мягко сказано! — рассмеялась Тина. — Тем не менее моя старшая сестра выросла разгильдяйкой.
— И стала большим разочарованием для твоих родителей?
— Огромным, Зато я всегда оправдывала их надежды. Осознание этого иногда давило на меня.
— Понимаю.
— А как было у тебя? — с любопытством спросила Тина. — Через пять минут после знакомства с тобой женщины начинают сгорать от страсти, а среди мужчин ты слывешь душой компании. Откуда берутся подобные способности?
Майк удивленно поднял бровь.
— Надо же! Не знал, что я так популярен.
— Не скромничай… Ты умеешь очаровывать людей.
Майк усмехнулся и отпил кофе.
— Мой отец был военным. Мы часто переезжали с одной базы на другую. Я менял школы, и, если бы не научился заводить друзей, у меня их никогда не было бы.
— Где же твой дом?
— Дом?
— Ну, место, которое ты считаешь своим. Куда ездишь на Рождество и тому подобное, Майк задумался.
— Мои родители теперь живут в Портсмуте.
— Выходит, дом там?
— Я бывал у них несколько раз, но… Скорее, мой дом в Шеффилде. Там я получил образование и остался после окончания учебы. А в детстве и юности… В очередной раз оказавшись в новом доме, первые два дня я тосковал. Затем осваивался, обзаводился друзьями, и жизнь постепенно входила в обычную колею.
— До тех пор пока снова не приходилось переезжать, — тихо произнесла Тина.
Майк посмотрел на нее и отвел взгляд.
— У каждого человека должен быть дом, — убежденно заметила она.
— Да. Наверное, ты права.
Они вновь посмотрели друг на друга, в их взглядах сквозило возрастающее с каждой ми-нутой взаимопонимание.
— Наверное, я очень раздражаю тебя? — негромко спросил Майк.
— Чем?
— Тем, что многого не воспринимаю всерьез.
— Ну, это далеко не так. Верно? — Майк опустил глаза.
— Правда заключается в том, что среди массы приятелей у меня было не так уж много настоящих друзей. Я привык из всего делать комедию, как ты выражаешься, и постоянно смешить моих знакомых, чтобы, когда придет время, прощаться…
