Мы сидим рядком на диване, и перед нами на столике лежат три теста. У меня уже прояснилось в голове и успокоилось внутри. Я пытаюсь распознать свои ощущения и в итоге понимаю: радость …, которая медленно сменяется липким страхом. Медвежьи острова? А может…Новый год? И вдруг меня пронзает током: я н е з н а ю к т о о т е ц! Это только со мной могло случиться!
Лилька хватается за телефон, ее распирает сообщить эту новость родителям и, особенно, Вадиму. Но я упрашиваю ее подождать.
- Вот я вернусь. Схожу там к врачу, все точно узнаю и тогда сама всем расскажу.
Она согласно несколько раз радостно кивает:
- Хорошо. Буду молчать.
Вечером приехал Вадим. Он входит в дом и застывает возле выставленной в коридор сумки.
- Не понял…
- Я утром еду в Питер. Мне надо довести до ума все, что я там бросила.
Он, не раздеваясь продолжает молча смотреть на меня.
- Не волнуйся – это всего на неделю, - я пытаюсь его успокоить. – Ну максимум - на две, - еле слышно добавляю я.
- У нас все хорошо? – также тихо спрашивает он.
Я уверенно киваю:
- Да.
- Хорошо. А то все это больше похоже на … Ладно. На неделю, так на неделю.
Яковлев встречает меня на вокзале. В руках огромный букет белых роз.
- Привет, - говорит он и берет мою сумку у меня из рук.
- Привет.
Мы дружим уже десять лет. Теперь мы говорим «привет» и не смотрим друг другу в глаза.
- Как же я рад тебя снова увидеть, - говорит Ромка, и: - Вид у тебя измученный, - и: - Ты надолго приехала? – и вручает букет.
Я, не глядя на него, забираю цветы и пробираюсь сквозь толпу пассажиров к стоянке машин.
- Лен, ты будешь со мной разговаривать?- он останавливается возмущенно.
- Неудачный момент, ты не находишь? - я подхожу к машине, открываю дверь, забрасываю букет на заднее сиденье и одариваю его самой лучезарной из своих улыбок.
Он закидывает сумку в багажник. Мы садимся в машину и сидим в полной тишине.
- Лен! У тебя что-то случилось? Кто-то обидел?
Он пытается взять меня за руку, но я отдергиваю ее. Сейчас хлынут слезы, которые ни при каких обстоятельствах я не могу ему показать. В моей раздрызганной душе происходит что-то немыслимое, полный переворот - я ничего не понимаю и я в полной панике. Прошло всего ничего, а я уже тосковала по Вадиму. Я все еще слышала его голос, ощущала его запах. Грудь сдавило от осознания потери. В голове застучало. Но ведь ничего, ничего не кончено и я могу вернуться в любой момент! Хотя, кого я обманываю? Я уезжала не для того, чтобы возвращаться. Я просто в очередной раз струсила и сбежала.
- Скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста, только не молчи - до меня доносится голос Яковлева.
- Сказать? Иди на хрен, Рома! Катись к чертовой матери! Все? Так нормально? Теперь мы можем ехать?
Он обалдело таращится на меня.
- Ну, ты даешь! Слушай, я, конечно, понимаю, что ты устала и я понимаю, что после того, что произошло между нами ситуация довольно непонятная, но…
- А вот на эту тему я вообще ничего не хочу слышать, - резко перебила его я, поднимая руки.
- Блин, но рано или поздно это придется обсудить. Мне тоже неловко, если тебе это интересно.
- Нет! Не интересно! Не хватало еще, чтобы я тебя избавляла от переживаний по этому поводу! – я гневно уставилась на него.- И давай больше никогда не будем вспоминать тот случай. Это была ошибка. Моя ошибка. И не надо со мной себя вести, как герой-любовник. Мы и раньше были - никто друг другу, так давай ничего не менять…
- Лен… - произносит он упавшим голосом, - что-то я не понял. Ты меня, что - ненавидишь?
Я смотрю на него в упор и отвечаю со всей искренностью, которую можно изобразить:
- Да. Ненавижу.
- Хорошо…Тогда поехали, - он спокойно заводит машину, выкручивает руль и мы выезжаем с парковки.
Мы у подъезда моего дома. На секунду я застыла, словно вернувшийся с войны солдат, который завидел вдалеке родной дом. Сердце у меня сжалось.
- Леночка! Добрый день! – консьержка Лидия Семеновна с медовой улыбкой высунулась в свое окошечко. В глазах явно читалось возбуждение сплетницы. – Тебя давно не было видно. Отдыхать, наверное, ездила?
- Добрый, - отвечаю я и дальше тяну неопределенное, - Да-а…
Этого хватает, чтобы быстро дойти до лифта и нажать кнопку вызова.
- Ваши родители здесь были, кое-какие вещи забрали, - не унимается она, выходя из своей комнатки и жадно рассматривает нас с Яковлевым, в надежде узнать побольше новостей из моей личной жизни, чтобы потом было что обсудить с консьержками из других подъездов или особо любопытными соседками.
- Знаю, - коротко отвечаю я.
Мы заходим в лифт, и двери с лязганьем спасительно закрываются, оставляя Лидию Семеновну одну в прохладном подъезде.
- Корова! – вырывается у меня.
Ромка молчит с непроницаемым лицом, и я не могу понять обиделся он на меня за мои слова на вокзале или нет. Очень не хотелось бы выяснять отношения.
Возле двери в квартиру я спохватываюсь:
- Вот черт. Надо было в магазин заехать. Дома же пусто. Хоть кофе купить, перекусить что-нибудь.
- Не надо. Я уже все купил, - бурчит Ромка, достает ключ и открывает дверь.
