Улица вокруг была странно пустой и тихой: гарды разогнали толпу. Остатки кареты потушили, теперь от почерневшего остова тошнотворно несло горелым. Тело кучера быстро унесли, оттащили лошадиную тушу; по знаку Лотаря увели бомбистов. Второй «студент» – Лобода его звали, верно, Мирко Лобода – убежать не успел. Выскочил в переулок, видно, проглотил яд, но тот оказался негодным. Когда гарды подтащили его к цесарю, еле отбив у толпы, бомбист повис у них на руках, по подбородку стекали буро-рыжие капли рвоты.
Лотарь все это время стоял на мостовой; кто-то хотел набросить ему на плечи теплый плащ, но цесарь только покачал головой. Вокруг него виновато и втройне бестолково суетились, пытались уговорить сесть в карету, но он отсылал и слуг, и гардов усталым движением руки.
– Готовы? – сказал он наконец.
Стефан кивнул.
– Так едем!
Будто гул поднялся: наперебой заговорили слуги и гарды, упрашивая Лотаря поездку не продолжать, вернуться от лиха подальше. Стефан молчал, видя, как его цесарь сжимает кулаки. Ему непременно надо доехать до матери, доказать ей, что в этот раз она проиграла.
Шум; по онемевшей площади разлетаются приказы; кого-то спешно послали за цветами.
Стефан забрался вслед за Лотарем в другую карету, тут же окруженную частоколом гардов. Тут подушки не пахли лавандой, и можно было вдохнуть полной грудью.
И представить ведь не мог. Промелькнула мысль тогда – не иначе, приехали остландских собратьев к бунту подстрекать. Так ведь студенты вечные бузотеры, что здешние, что наши, что хоть флорийские…
А дальше и не думал. Вовсе из головы выбросил, не до того было.
Белта заставил себя вчитаться.
Корда – настоящий друг. Ответил на вопрос, который Стефан и задать не успел. Все это перевозбуждение в Чезарии – затянувшееся предчувствие войны. И ясно, зачем капо было склонять Лотаря к союзу. Выманить за Ледено – а потом ударить по преступившему границу соседу новым оружием. И волки сыты, и овцы целы, и договор не нарушен. Да и Флории показано, кто в Шестиугольнике «носит штаны». Нынешний капо явно знал, что делает.
Вряд ли Тристан мог одобрить этот план.
Стефан опустил бумагу и велел слуге открыть окна. Кажется, от него до сих пор пахнет крепостью…
– Мне бы хотелось, чтоб вы присутствовали на этом допросе. Я боюсь, что Клетт проявит чрезмерное рвение, чтоб подтвердить свою историю.
Лотарь говорил абсолютно нормально. Когда они вернулись из поездки, он уже не выглядел человеком, на которого напали посреди площади – и который до сих пор боится покойной матери.
– Ваше величество, насколько это будет… уместно? Может быть, назначить кого-нибудь другого?
Полдвора будут рады
– Вы говорите по-белогорски. – Тон стал железным, тем, что не допускает отказа. – Может быть, вы поймете то, чего не поймут остальные.
– Как вам угодно, мой цесарь, – сдался Стефан. – К тому же я чувствую за них некоторую ответственность…
– Ответственность? Разве вы позвали их в Остланд? Или, может быть, вы вручили им бомбу? Я чего-то не знаю, Стефан?
– Одного вы определенно не знаете, – проговорил он медленно. – Я не так давно пригласил их к себе ужинать.
– Зачем? – В голосе Лотаря – неподдельная, почти детская обида.
Стефан на миг прикрыл глаза:
– Я не мог знать, ваше величество. Этих юнцов мне представил граф Назари, они показались мне во весьма плачевном состоянии, и я решил хоть раз накормить их приличным ужином. Они мои соотечественники…
– Я и не заметил, как вы сделались хранителем всея Бялой Гуры… И о чем же вы говорили?
– Ни о чем особенно, ваше величество. Я, кажется, рассказывал им о своей молодости…
– О вашей повстанческой молодости, – уточнил цесарь.
Стефан опустил голову. Все равно. Пусть узнает так, а не от Клетта.
Лотарь молчал.
– Что ж, постарайтесь, чтобы я получил от них правду, а не наскоро выбитое признание.
Бомбистов допрашивали в крепости, построенной на выдававшемся глубоко в море отрезке земли, вдалеке от высочайшего соседства. Здесь при цесарине держали повстанцев, и здесь холодный желтоватый камень стен источал вместе с неизбывной влагой въевшийся страх.
Комната для допросов была достаточно светлой – хоть свет и перечеркивался решетками – и на первый взгляд не страшной. Скорее всего, ничего по-настоящему пугающего здесь и не происходило, для этого были казе- маты.
