— Маринка! Мы с папой не старые. Справимся. Тебе развеяться надо, а не возле наших боков тереться, — цыкает напоследок и отворачивается в тазу с тестом.
Вздыхаю, ставлю стакан и подхожу ближе. Мамина прямая спина четко намекает, что любой спор не имеет смысла. Поэтому я просто обнимаю ее, прижимаю крепче в поисках душевного тепла, которого лишилась по приезде из Москвы.
— Мам…
— Марин, — она сжимает мои пальцы, — от себя не убежишь. Ты же это понимаешь?
Понимаю. Но сейчас я не готова вспоминать, переживать и думать о прошлом. Не о том прошлом, где остался Саша с его лживыми признаниями.
— Телефон так и молчит, мам, — тихо шепчу со слезами на глазах. — Ни разу не позвонил. А в новостях вовсю трубят про скорую свадьбу. В социальных сетях фотографии его и этой Лики. Что я должна думать?
— Ничего. Ты ничего и никому не должна. Только ценить себя.
— Как тебе?
Отрываю взгляд от экрана телефона. Лика нетерпеливо притопывает возле примерочной. Поймав зрительный контакт, грациозно выгибает спину и победоносно взирает сверху вниз. Ведет оголенным плечиком, вопросительно склоняет голову.
Устало вздыхаю и лениво скольжу по обновке, вероятно, с шестью нулями.
Красное летящее платье в пол выигрышно подчеркивает тщательно выдолбленные хирургом и тренером изгибы. Добавляет легкости и свежести коже. В последнее время Лика взяла вектор на натуральность.
Перекрасила белоснежные волосы в русый с медным отливом, сделала завивку под пляжные локоны. Отказалась от кукольных ресниц в пользу мягких лисьих изгибов. Только гору филеров и силикона за пару дней из нее насосом не выкачать.
Никакие нарисованные веснушки не помогут.
Догадка подталкивает завыть в голос, но я с трудом сдерживаюсь. С каждым днем моя вынужденная девушка все сильнее походит на Марину.
Я так устал от нее. От постоянного присутствия, тупости и навязчивости. Лика как сорняк. Заполоняет собой все вокруг, но не приносит пользы. Если меня попросить описать Лику двумя словами, я даже не знаю, какие подобрать.
Ее словно нет.
Безликая копия.
За попытками угнаться сначала за Леной, теперь за Мариной, она полностью потеряла индивидуальность. Стерлась в бессмысленной погоне в порошок. Впервые за время нашего общения я это понимаю.
Я наконец-то осознаю, кого мне напоминает Лика. Меня. Того, кем я был. Пока гонялся за девушками сначала одного, а потом и другого друга.
Но они были не нужны. Просто хотел, чтобы меня заметили: мама, друзья, для которых я часто являлся третьим лишним. Отец признал заслуги, а Женя делился со мной тем же, чем делился с Олегом.
Вечное соревнование с самим собой.
Когда появилась Марина, я выдумал соперника. Не поверил, что меня любят просто так. Вовсе не из-за того, что я чей-то друг или сын. Или на кого-то похож. А потому что это я. Клоун, которому нравится, что он делает.
Глупо. Всю жизнь сравнивал себя то с Женей, то с Олегом.
А теперь... Перестал.
Внезапное осознание собственной дурости грузом валится с плеч. Слышу, как трещат вековые камни, затем осыпаются крошкой к ногам. Вздох облегчения срывается с губ, и я валюсь на спинку дивана.
Найти вторую половинку, а потом проебать ее так глупо и бездарно, могу только я.
Но это ничего не меняет. Марине нельзя находится рядом со мной. Если она жива, здорова и счастлива вдали, пусть так и будет.
— Лик, а какая ты?
Недоуменно хмурится. Сводит брови, отчего между ними появляется морщинка.
В коем-то веке.
— Пробовала бы раз в жизни стать такой, чтобы нравиться себе, а не другим?
— Не понимаю, о чем ты, — поджимает губы. Обиженно задрав нос, отворачивается. — Не идет, так и скажи.
— А тебе нравится?
— Да.
— Врешь.
— Ой, все, — машет замершей в тени консультантке. — Розовое еще принесите.
Знакомые рюши, как по волшебству, возникает в руках улыбающейся девушки. Обреченно закатываю глаза.
— Лика, прекрати, — нервно растираю пульсирующие виски. — Зачем ты это делаешь?
— А по-другому ты на меня не смотришь! — восклицает внезапно.
Работницы бутика замолкают. Замирают, вытянув шеи, словно кобры под музыку факира. В ожидании скандала готовятся расчехлить смартфоны и запечатлеть картинку, которую после смогут выгодно продать.
Только Лика ничего не замечает. Красная от порыва, как сваренный рак, испепеляет меня взглядом. Грудь в корсете часто вздымается, и я слышу скрип сияющих виниров.
— Дамы, ничего интересного не происходит, — шикаю гневно на подвисших змей. — Если не хотите остаться без работы.
Безголовыми местных девушек не назовешь. Спустя секунду бутик выглядит так, будто ничего не происходит.
— Скажи, на кого я должен смотреть? На Лену? Марину? Или на тебя?
— На меня, — выдыхает обиженно.
Скрещивает под грудью руки, дует губы. Как капризная девчонка, у которой отобрали куклу.
— Я и спрашиваю тебя. Лика где? Куда смотреть? — приподнимаю подушку, затем оглядываюсь по сторонам под удивленным взором. Отшвыриваю набитый поролон и развожу руками.
