Он медленно откинулся в кресле, чтобы оно не заскрипело, и на прощание внимательно, будто фотографируя на память, оглядел комнату. Затем, посмотрев на приготовленную для отъезда сумку, стоящую рядом на стуле, раскрыл её и вынул из неё свёрток. Раздумывая некоторое время и глядя то на Библию, то на свёрток, принял решение и развернул его. В нём лежала завёрнутая в старые, высохшие от времени газеты тетрадь, на которую он положил толстую старинную Книгу книг, завернул и вновь положил свёрток в сумку. Он очень переживал за две эти вещи, не зная, сможет ли сохранить их в этой, покрытой туманом неизвестности поездке, но оставить их здесь он не мог. Инструкция гласила – брать только самое необходимое. Пробежавшись по столу, его взгляд остановился на небольшой книжке, которую он получил от своего старого и бесследно исчезнувшего друга. «Арктическая родина в Ведах» – прочёл он название книги и, взяв несколько газет, плотно завернул её, обвязал тесьмой и также положил в сумку. Поглядев на часы, затем в окно, он встал, оправился, глубоко вздохнув, и, подойдя к двери, за которой спала Габриэла, молча постоял некоторое время. Что-то говорило ему: «Она уже не спит и так же, не попрощавшись, ждёт твоего ухода». Он поднёс пальцы правой руки к губам и, оставив на них поцелуй, приложил их к двери, за которой находилась любимая женщина, вспоминая их прошлые пламенные поцелуи. «Счастья тебе, на всю твою жизнь», – прошептал он, взял походную сумку, вышел, не взяв ключи, и тихо прикрыл за собой дверь.
За спиной щёлкнул замок двери. Георг ещё раз обернулся, оглядел дверную ручку и замочную скважину. Он знал, что больше не вернётся в этот дом, но не знал, что с прощальным щелчком дверного замка был включён механизм времени, была запущена вселенская программа, которая через много лет всё расставит на свои места.
После приземления самолёта из Берна в московском аэропорту прошло уже около получаса, и первые пассажиры начали выходить в зону ожидания для встречающих. Рейс был не полный, а пассажиры являлись в основном командированными менеджерами, предпринимателями или банкирами, прилетавшими в Россию для налаживания деловых контактов, подписания договоров и сделок. Так же были и те, кто возвращался домой в Россию, побывав по тем же причинам в Европе. Частных лиц и туристов было совсем мало. Выходившие из-за матового стекла пограничной зоны пассажиров встречали в основном лично партнёры по бизнесу, иногда в присутствии переводчика, а некоторых встречали присланные водители, которые стояли с табличками и вглядывались в незнакомые лица в надежде, что их встречаемый – именно тот, кто выходит из-за стеклянной перегородки. На табличках были написаны имя встречаемого, название фирмы либо особое слово-пароль. Поэтому встречающие напряжённо вглядывались в лица прилетевших, пытаясь по взгляду и поведению опознать «своего».
Среди прилетевших был швейцарец в возрасте около сорока лет, который посещал Россию уже не первый раз. Во время его прошлых прилётов в Россию он так же, как и прибывшие с ним пассажиры, был лично встречен своим партнёром по бизнесу. Они так же, улыбкой и крепким рукопожатием, приветствовали друг друга, интересовались тем, как прошёл полёт, задавали многие стандартные вопросы, которые возникают в подобных ситуациях, и под такого рода диалог спешили выбраться из большого суетного здания, направляясь к незаконно, у самого входа запаркованному автомобилю.
О том, были ли все эти эмоциональные рукопожатия, улыбки, вопросы и ответы искренними, догадаться не сложно, и можно об этом порассуждать, но не это сейчас интересно. Более интересным является факт прибытия предпринимателя из Швейцарии, банкира Штефана Вагнера в Россию совсем в ином качестве. В этот раз его никто не встречал, да и не должен был встречать. В этот раз всё было по-другому. Вместо представительного, шикарного костюма, на что господин Вагнер при деловых, прежде всего международных, встречах обращал особое внимание, на нём были простые джинсы и футболка. На ногах вместо чёрных, лакированных и, как он любил, с острыми носами ботинок были обычные, лёгкие и удобные для долгой ходьбы мокасины. Как и многие другие люди, господин Вагнер имел свой талисман, которому во время деловых встреч нередко давал специально выглядывать из-под манжеты белой рубашки. Он носил любимые золотые часы, подаренные ему бабушкой на двадцатипятилетие. И он был уверен, что именно эти часы приносят ему удачу в заключении многих деловых сделок. Но и часов этих он в этот раз не имел.
