И весь туротряд, как одно целое, прибавив ходу, вновь догнал оторвавшегося от них Вагнера. Хотя ни школьники, ни господин Вагнер не бежали наперегонки, но к вокзалу они подошли одновременно. У входа в здание вокзала сопровождающий педагог-мужчина вышел вперёд и громко, чтобы услышали все, и даже те, кто о чём-то друг с другом увлечённо беседовали, произнёс:
– Ребята, по вокзалу не разбредаемся, держимся так же вместе и движемся за мной к поезду. Он уже должен стоять на четвёртом пути. Те, кто хочет в туалет, поднимите руки.
Все девочки враз подняли руки и начали жаловаться на то, что они уже не могут терпеть и что они ещё в автобусе сильно хотели.
– Ну хорошо, – пошёл навстречу сопровождающий, – девочки, быстренько с Верой Николаевной, а парни с Сергеем Павловичем идут в туалеты, остальные, кому не надо, вместе со мной к поезду. Руки не забудьте помыть, и затем быстро к поезду. Да что я с вами как с пятиклассниками. Десятый класс уже, сами всё должны соображать. Всё, вперёд.
Группа вбежала в здание и разошлась в трёх направлениях.
Задрав голову, Вагнер стоял у большого табло – расписания поездов – и, сверяя буквы и цифры, пытался найти свой поезд для того, чтобы определить номер платформы, с которой он будет отправляться. По-русски он мог прочесть название города Москва, но вот Бийск… хотя он в этом городе уже бывал, но никогда не обращал внимания на написание названия города. Буква за буквой, он сверял написанное в билете и на табло. Он с большим облегчением вздохнул, когда, увидев на табло номер поезда 096 и время отправления 13:19, понял, что то слово, которое он так и не смог осилить, означало Бийск и поезд стоит на четвёртом пути. Внезапно с двух сторон его шумно обступили те же школьники. Поглядев на табло, перебивая друг друга, прочли номер перрона и, обращаясь к сопровождающему, уже почти хором, в голос: «Сергей Павлович, вон он, третий сверху – Бийск, 13:19, стоит на четвёртом пути» – и они быстро пошли на посадку оставив Вагнера стоять. Невольно подслушав разговор детей на непонятном ему языке, он всё же понял, что они так же едут в Бийск и ему нужен тот же поезд, вновь поспешил за тургруппой к поезду.
Господин Вагнер прошёл состав, вглядываясь в номера вагонов. Найдя свой, третий от головы поезда, попытался открыть дверь, чтобы войти в вагон, но дверь не подалась. «Гешлоссен?» – вопросительно проговорил про себя Вагнер, не понимая, почему дверь поезда, который вот-вот должен отправиться, закрыта и не открывается. Он поглядел влево и увидел человека в железнодорожной форме, стоящего у передней двери вагона и показывающего рукой в открытую дверь. Рядом стояли ещё несколько пассажиров с чемоданами. Вагнер направился к проводнику и на ходу заглядывал в окна купе, в которых благоустраивались для длительной поездки пассажиры. Несколько окон подряд показали ему всё тех же школьников, которые, по-детски суматошно споря друг с другом, делили места. Подойдя к открытой двери, у которой курил проводник, Вагнер предъявил ему свой билет, на что тот сухо поблагодарил его и так же сухо и преспокойно добавил:
– Вы подождите, пожалуйста, здесь минуты три или четыре. Мой коллега усаживает школьников, а то вы сейчас всё равно не проберётесь к вашему купе. Они там весь проход багажом забаррикадировали, сейчас разгребутся, и потом пройдёте.
Не поняв ни слова, Вагнер поблагодарил проводника, сказав ему «спасибо», и, всё ещё глядя на него, боком вошёл в тамбур вагона.
– Мужчина, я ведь попросил вас подождать несколько минут, пока школьники не усядутся, видите ведь, – указывая на стоявших рядом пассажиров, по-прежнему сухо окликнул Вагнера проводник, – люди ждут стоят, так что торопиться не нужно, все сядут, и без вас никто никуда не уедет.
В этот же момент из вагона в тамбур выскочил мужчина и, обходя Вагнера, начал разговор с проводником:
– Спасибо вам большое, мы всё уже, все уселись. Можете запускать оставшихся пассажиров.
Господин Вагнер в этот момент решил вернуться к проводнику, поняв, что он что-то сделал не так, но не понимал, что. Получилось так, что, поворачиваясь в узком тамбуре к выходу, он неаккуратно столкнулся с вышедшим мужчиной, в котором теперь узнал сопровождающего группы школьников. Тот же, в свою очередь, посчитал себя виновным в этом небольшом казусе, и они одновременно извинились друг перед другом. Несколько разволновавшись от того, что с проводником получилось что-то непонятное, да ещё это суматошное столкновение в тамбуре, Вагнер на мгновение забыл на русском слово «извините» и произнёс на немецком: «Ooo, verzeihen Sie mir bitte!» Он вышел из вагона и, повернувшись к проводнику, теперь уже по-русски, в оправдательном тоне сказал:
– Извините, но я не хорошо понимать русский.
На что проводник ответил:
– Теперь можете проходить в вагон и занимать купе. Уже всё в порядке. Немец, что ли?
