Естественно на суд, который состоялся на Площади Цветов, нас никто не пустил. Но, если быть честной, я и не горела желанием лично поприсутствовать на покаянии четы Дерьё, мне вообще были противны эти люди и наблюдать за тем, как они будут играть на публику, каясь в том, за что не испытывали и капли вины, не хотелось. Всё утро я просидела на подоконнике, устремив взгляд на горизонт, испытывая усталость и неясную тревогу. Обхватив себя за ноги и положив голову на согнутые колени, я думала о том, на какой паре сейчас студенты борются с сонливостью, чем занимается Фима? Я здесь уже пять дней, а такое чувство, словно прошли месяцы с того дня, как я получила приглашение.
Стоило об этом подумать, как мои мысли перескочили на лорда Эристона. Глава Тайной канцелярии – он оправдывает свою должность. Столь таинственная и скрытная личность. О нём неизвестно ни титула, ни полного имени, даже лицо полностью никак увидеть не могу – постоянно что-то отвлекает. Принц сказал, что его подчинённый исправил ошибку, но, даже, если дела обстоят именно таким образом, то почему же именно его я вижу в своих снах, именно он приходит ко мне и говорит так, будто я многое значу для этого человека? Когда же я наконец смогу услышать от него ответы?
Как чувствуя, что мои мысли заняты другим, в моих покоях с внезапным визитом объявился наследник. Это не по плану, раньше обеда я и не думала его увидеть. Внутренне начиная паниковать, что Северус передумал и потребует свою плату прямо сейчас, я с неохотой выползла из-за шторы.
— Ваше Высочество, — присела в положенном реверансе, ожидая услышать о цели его визита.
— Леди, — моей руке был подарен поцелуй, длительность которого, будь мы не одни, могла бы вызвать пересуды. – Не хотел ждать, — на этих словах ритм моего сердца прервался, — решил сообщить вам приятные вести сразу же, — незаметно перевела дыхание.
— Какие же, мой принц? — жестом пригласила его устроиться на диване, присаживаясь рядом на допустимом расстоянии.
— Суд прошёл, я на нём присутствовал. Виконт и виконтесса Дерьё исполнили мою волю и оправдали Леди Исминскую в глазах широкой общественности.
— Очень рада это слышать, благодарю, — произнесла то, чего от меня ждали. – И что же, они теперь снова свободные люди? – спросила чисто для проформы, находясь в уверенности, что эти преступники будут радоваться жизни и дальше.
Ответ меня удивил:
— Так, о свободе с ними, вроде, никто и не говорил, — невинным тоном, за которым пряталась сталь, сказал принц. – Они просили жизнь в обмен на сегодняшнее представление. Они будут жить, пока не скончаются самостоятельно, либо от помощи со стороны, к которой никто из королевской семьи не будет причастен.
— О чём ты говоришь? Что с ними? – в этот момент мне стало не по себе, сейчас передо мной был не назойливый претендент на мою руку, а будущий правитель, который не знает жалости к виновным.
— Ты действительно хочешь это знать?
Кивнула, хотя в положительном ответе до конца не была уверена. Но я всегда считала, что лучше знать даже то, от чего хочется спрятаться – больше шансов в будущем избежать некоторых неприятностей.
— Хорошо. Будь на твоём месте другая аристократка — я бы промолчал, но ты отличаешься от остальных. Сначала у меня были мысли отправить виконтессу в дом терпимости, чтобы узнала, что бывает, когда не ты развлекаешься, а с тобой, — сказал то, от чего моя челюсть встретилась с полом, а тараканы резко притихли и затаились, с подозрением поглядывая на сидящего рядом человека и переосмысливая его портрет, — но для этого она уже стара. Так что, остаток жизни она проведёт в монастыре Святого Патрика.
Особо чувствительные таракашки свалились в обморок, а я наверно побелела, потому что была наслышана о месте, куда принц отправил эту женщину. Это было страшное место, никто бы по доброй воле там не появился из-за правил этого монастыря. Туда обычно попадали те, от кого очень хотели избавиться, но не желали прерывать течение их жизни. Дело в том, что там ломали человека, жёстко и бесповоротно. В результате все послушники этого монастыря становились бездушными оболочками, исполняющими волю наставников без пререканий, работая на благо общества физическим трудом. Там не гнушались применять телесные наказания. Я слышала, что тем, кто был особо разговорчив даже отрезали языки… Жуть жутчайшая, по-другому и сказать не могу. Да, теперь виконтесса будет работать, скорее всего на обширных полях и плантациях, которые обеспечивают население близ лежащих городов недорогими продуктами, да, это будет наказание за то, что она вела такую жизнь, но по мне, милосерднее было бы подарить ей смерть.
— Вижу, что объяснять почему я остановился именно на этом наказании не нужно, — Северус внимательно наблюдал за моей реакцией. – Что же касается её мужа – теперь он будет добывать для нашей страны ариктоний.
